Толпа замерла и распалась, разделившись надвое. Все взгляды – очень странные взгляды – устремились в сторону сержанта и полудюжины окружавших его патрульных. Крики и лязг стихли, уступив место вою, хрипам, стонам раненых, изувеченных и умирающих.
– Что здесь, черт возьми, происходит? – спросил сержант, оглядывая кровавую бойню, отрубленные конечности и дюжины тел, судорожно корчащихся на земле.
«Люди? – подумал он. – Нет. Вон чешуя какая… и рога! Что за монстры?» Да, пожалуй, иначе и не скажешь: монстры, вырядившиеся в лохмотья и доспехи, с мечами, топорами и копьями. И эти монстры пятились, отступали перед какой-то мелюзгой. «Погоди-ка. Неужели… Нет, не может быть! Дети! Это же дети! Бешеные ребятишки – тоже с мечами и копьями, и…»
Тут сержант потерял мысль.
– А это еще что за дьявольщина? – ахнул он, указывая на громадного зверя с козлиной головой.
Действительно, на голове странного создания красовались плоские, загнутые в стороны рога, а в руках оно держало огромный сук, да так легко, будто тот весил не больше бейсбольной биты. К окровавленному концу сука прилипли пряди волос с клочьями кожи.
Углядев краем глаза что-то белое, сержант взглянул в сторону пруда. Там, у дальнего берега, склонившись над распростертым телом, стояли на коленях три девочки. Их руки и ангельские личики были сплошь перемазаны черным кровавым месивом. «Ох, ни хрена ж себе!» И тут, едва успев подумать, что на сегодня с него довольно, сержант увидел зеленую женщину, стоящую – да, стоящую прямо на поверхности воды, и рассматривающую его так, точно она не прочь поужинать его печенью.
– Господи Иисусе, мать твою богородицу до небес и обратно! – воскликнул сержант.
Он окончательно перестал понимать, что происходит. Во всем этом не было никакого смысла. Ни малейшего. «Мы в полном дерьме, – подумал сержант, тревожно переглянувшись с патрульными. – Где подкрепление? Где, черт возьми, части особого назначения, где парни из группы быстрого реагирования, где ребята с крупным калибром?»
Он постучал по микрофону.
– Срочно требуется подкрепление, – сообщил он, стараясь говорить как можно спокойнее. – Восточная часть Бэттери-парка. Есть раненые. Много вооруженных подозреваемых. Прошу подкрепления, срочно! Срочно, мать вашу!!!
Вдруг сразу несколько монстров двинулись прочь – с ленцой, как ни в чем не бывало, будто решив, что им надоело играть.
– Не двигаться! – заорал сержант, переводя оружие с одной твари на другую. – Всем стоять!
Но его никто не слушал. Чернокожие люди продолжали расходиться, небольшими группами исчезая среди кустов и деревьев.
– Что будем делать, сержант? – спросил один из полицейских, тыча в сторону чудищ револьвером, будто амулетом, отгоняющим злых духов.
Сержант не ответил. Он сам этого не знал. О таком дерьме в должностных инструкциях не говорилось ни слова. Ясно было одно: упускать этих типов нельзя. «Надо подстрелить кого-нибудь. Перепугать эту мразь…» Остановив взгляд на человеке с топором, он потянул спусковой крючок, но тут заметил еще кое-что странное – еще более странное, чем все эти монстры и мелкие бесы. Пруд… он светился!
Сержант опустил револьвер, чтобы лучше видеть, и наморщил лоб. «Что за черт?» От поверхности пруда поднимался в воздух мерцающий в темноте туман.
«Химия какая-то?» Спина сержанта покрылась гусиной кожей. Большую часть лекций по биотерроризму он проспал, но неизменно навострял уши, когда речь заходила о воздействии химических и биологических атак на человеческий организм. И твердо усвоил одно: ни харкать растворяющимися легочными тканями, ни захлебываться собственными физиологическими жидкостями он не желает.
Сержант попятился назад. И тут с ним случилось нечто еще более странное (его понимание странного расширялось с каждой секундой), заставившее мигом забыть о химикатах и биотерроризме. В тумане над водой возникли видения – множество диких, небывалых картин. Из тумана послышались звуки – причудливые жуткие голоса, плач женщин, детское пение. Среди мерцающих клубов замелькали тени безглазых младенцев с огромными, как тыквы, головами и перекошенными ртами, полными острых зубов. За ними ползли горбатые старухи с иссохшими конечностями, сморщенной кожей и черными дырами вместо глаз. Их вздувшиеся животы омерзительно колыхались, а вислые груди заканчивались огромными жалами, источавшими тягучую черную слизь. Они тянули к нему руки и умильно улыбались, приглашая сержанта в свой хоровод.
Сержант развернулся, кинулся прочь и врезался прямо в командира спецподразделения. За ним стояла группа быстрого реагирования – минимум два десятка хорошо вооруженных, крепких, прекрасно обученных, знающих свое дело бойцов.
– Что здесь… – начал командир «спецов», но у сержанта не было времени отвечать на вопросы. Ему срочно нужно было бежать: он опаздывал на прием к врачу, должен был покормить золотых рыбок, забыл выключить утюг – словом, никак не мог задержаться. Сержант бросился наутек, оставив немало озадаченную группу быстрого реагирования позади.
