— Подожди… — она хмурится, — Дворец находится в центре и логично предположить, что он принадлежит Правителю, если учитывать, что Креон — зеркальная копия Элиоса.
— Так и есть, Иса. — сдержанно киваю и снова резко привлекаю Мандису к себе, когда проходящий мимо потомок Дагонов толкает рию своим мощным плечом. — Я — Правитель Креoна. Ты бы сама поняла, eсли бы хорошенько подумала.
— Что? — упираясь ладонями мне в грудь, Иса резко толкает меня. — Ты говоришь мне сейчас это, как нечто само собой разумеющееся, намекая на то, что я — дура?
— Успокойся. Что это меняет? — раздраженно спрашиваю я. Мне стоило промолчать, но пары мары обладают еще одним неудобным свойством — вызывают желание говорить о самом сокровенном.
— Всё! — кричит она, и тут же, словно опомнившись, опасливо оглядывается по сторонам и, понижая голос до полушепота, яростно шипит, глядя на меня негодующим взглядом. — Я думала, что ты следуешь приказам Саха, Правителя, да кого угодно. Я только в этом искала тебе оправдания! Как ты не понимаешь! — отчаянно всхлипывает, когда я хватаю ее за локоть, вплотную прижимаю к себе, свирепо глядя в распахнутые глаза.
— Успокойся. Это все Мара. Она заставляет тебя говорить то, что накопилось. — Пытаюсь угомoнить разошедшуюся Мандису, но не тут-то было. Мандиса снова пытается меня оттолкнуть, вынуждая усилить хватку.
— Разве я когда-то просил тебя искать мне оправдания, Иса? Ты всегда знала, что я из другой лиги, но именно ты первая решила, что хочешь получить меня, как запретный трофей. Я — твой, но ты опять недовольна.
— Мой? — округлив глаза, спрашивает Мандиса и презрительно смеется. — Сах побери, ты неповторим, Кэлон. Знаешь, рассказывай свои сказки Αранрод и ей подобным.
— Им не нужны мои сказки. Они знают свое меcто, — отрезаю я, едва сдерживая кипящую внутри злость.
— Α тепeрь ты решил показать мне — мое? — язвительно спрашивает Иса. — Сделаешь меня главной в своем хариме, и будешь навещать чаще, чем остальных?
— Ты выбрала неудачное место для разборок, Мандиса, — выразительно обводя взглядом окружающую нас толпу, которой, впрочем, до нас нет никакого дела, так как на трибуну перед сценой вышел оратор, который начал объявлять о начале представления.
— Скажи мне, Кэлон… — она впивается в меня пристальным взглядом. — Пока я была в плену у Миноры, пока она пытала меня и придумывала способ, как лишить самого главного — контроля над собственным разумом и телом, чем занимался ты?
— Если ты думаешь, что после того, что сделали со мной палачи во время казни, я встал и пошел развлекаться с одалами, то глубоко заблуждаешься, Иса, — гневно рычу я в ответ. Прищурившись, девушка сканирует меня недоверчивым взглядом. — Мое возвращение было медленным. И мучительным. Я учился заново ходить, жить, дышать.
— Ты понимаешь, о чем я спрашиваю, Кэлон, — горько поджав губы, произносит Мандиса. — Твои одалы... Я видела, с какой ревностью иногда смотрела на меня Аранрод, несмотря на искреннее желание помочь. Ты прикасался к ней? И к другим? Когда научился, мать твою, ходить, жить, дышать и трахаться заново?
— Какой ответ ты хочешь услышать? — рычу я, сквозь стиснутые зубы, глядя в сверкающие гневом глаза девушки.
— Честный, Кэлон, — ее взгляд вонзает в меня, как тысячи клыков орана. Яростный, неумолимый.
— Ты дала согласие на мою казнь. Это ты. Ты огласила приговор, стоя плечом к плечу с недоумком Нуриэлем, готовая назвать его своим мужчиной. Какого Саха я должен был хранить тебе верность?
— Значит, да… — выдохнула она. Огненные искры в ее глазах гаснут. — Ты прав, ты ничего мне не должен, — качает головой Иса, — Но и я тебе ничего не должна, Кэлон. Отпусти меня.
— Нет. Никогда. Слышишь? Забудь, что я говорил раньше. Ты никогда от меня не уйдешь. Ты должна мне целую жизнь, мать твою. — Хватаю ее за плечи, яростно встряхивая. — Прекрати играть роль оскорблённой невинности, Иса. Я никогда не пытался выглядеть лучше, чем я есть. Ты сама придумывала мне несуществующие качества. Я не говорил тебе всего, но этому есть свои причины.
— Ты вернёшься к ним, к своим одалам. Никем не оскверненным, преданным и покорным. Зачем тебе нужна использованная Принцесса? — продолжая слушать только себя, произносит Иса.
— Может, ты позволишь мне pешать? — резко спрашиваю я.
— Правитель Креона... — Она бросает на меня напряженный взгляд. — Ты же понимаешь, что война неизбежна? Мы по разные стороны, Кэлон.
— Тебе не придется воевать со мной, Иса. — отвечаю я уверенно. — Разве что, только в постели, — добавляю хрипло.
— Никогда! Слышишь?
— Да, и не первый раз, — иронично киваю я, и, обнимая упирающуюся девушку за плечи, разворачиваю к сцене. — Начинается, — поясняю я.
Музыка затихает. Оратор удаляется с трибуны. В зале воцаряется оглушительная тишина. Свет гаснет, погружая зал в непроглядный мрак. Мандиса, забыв о недавней истерике, жмется ко мне в поисках защиты. Инстинктам сложно противостоять. Ее тело и разум знают, кому принадлежат.
