Но мой взгляд уже скользнул в низ страницы, и меня охватывает облегчение. Самое важное – это то, чего здесь нет. Здесь нет даты смерти.
Эвелина жива.
Зал заседаний Верховного Совета занимает в Замке Слоновой Кости весь верхний этаж.
Обычно эта часть здания закрыта для учеников, поэтому Нора встречает нас у гостевого входа на первом этаже и ведет вверх по изогнутой лестнице. Слышится только один звук – по костяным ступенькам стучат наши ботинки. Все мы напряжены: Брэм трет затылок, оставляя на нем красный след; Никлас непрестанно крутит свое серебряное кольцо; Тесса то и дело кусает нижнюю губу; Джейси сжимает кулаки, а Тэйлон барабанит пальцами по бедру, выбивая какой-то ритм. Мои секреты выжгли дыру в моей душе, и я чувствую внутри себя пустоту.
Когда мы добираемся до верхнего этажа, Нора поворачивается и смотрит на нас с мягкой улыбкой:
– Постарайтесь успокоиться. У вас все получится. Все будет хорошо.
Но я совсем не уверена, что все будет хорошо. Я лежала без сна до поздней ночи, терзаемая воспоминаниями о выражении, которое я видела на лице Дженсена перед тем, как мы ушли, – было видно, что он уже знает свое будущее и понимает, что ничего хорошего там не будет.
Но, когда Нора отворяет двери зала заседаний Верховного Совета, у меня из головы вылетают все мысли. Я еще никогда не видела такой красоты. Яркий солнечный свет льется в многочисленные витражные окна, красующиеся справа и слева и тянущиеся от пола до потолка. Под нашими ногами на костяном полу синими сапфирами выложена мозаичная карта Шарда и его притоков, тянущихся во все стороны. Впереди, у дальней стены, на высоком возвышении стоят десять затейливо украшенных тронов, изготовленных из костей. На шести из них сверкает яркая мозаика из драгоценных камней разных цветов – по своему цвету для каждой из шести областей магии костей. На троне Гадателя выложена рубиновая роза, на троне Хранителя – изумрудный орел, на троне Костореза оранжевым сперссартином изображен набор инструментов его ремесла. Стоящий рядом со мною Брэм тихо присвистывает, и я смотрю туда, куда глядит он – на трон Костолома, украшенный инкрустацией в виде двух скрещенных мечей, что выложены черным обсидианом с серебряными прожилками. Рядом с ним стоит трон Врачевателя, на котором красуются две открытые ладони из сапфиров, а после следует трон Мешальщика со ступкой и пестиком из аметистов. Троны тех четверых членов Совета, которые не владеют магией, также выглядят великолепно, и их украшает инкрустация из красного дерева.
– Я бы не сказал, что здешняя обстановка вселяет страх, – замечает Тэйлон. – Мой дедушка оформил свою столовую в этом же стиле.
Все смеются, и мне становится немного легче.
– Я скажу им, что вы готовы, – говорит Нора и, подойдя к стене, стучит в простую деревянную дверь.
Проходит несколько мгновений, дверь распахивается и в зал один за другим входят члены Верховного Совета, облаченные в шелковые одежды тех же цветов, что и мозаики, украшающие их троны. На рукаве плаща каждого из них вышит золотой бант, символ члена Совета. Я ожидаю, что они займут свои места на тронах, однако вместо этого они спускаются с возвышения по небольшой лесенке и садятся на скамьи в первом ряду.
Я поворачиваюсь к Норе, ожидая объяснений.
– Ученики, займите свои места, – тихо говорит она.
– Здесь? – спрашивает Джейси, показав на скамью, стоящую сразу за той, на которую сели члены Совета.
– Нет, – отвечает Нора, покачав головой. – Вон там. – Она кивком показывает на возвышение, и у меня падает сердце. Выходит, мы должны будем сидеть на их тронах, пока они будут оценивать, можем ли мы выполнять их работу так же хорошо, как они сами?
У меня так пересыхает во рту, словно я проглотила горсть земли.
– У меня такое чувство, словно судить будут не Дженсена, а нас, – шепчет стоящий за мной Тэйлон.
– Так оно и есть, – тихо отзываюсь я.
Когда я сажусь, в меня словно ударяет молния. Я хватаюсь за подлокотники трона, и зал резко кренится. Я зажмуриваю глаза, и передо мною вспыхивают образы – вот на каменном уступе сидит женщина, разглядывая груду костей, и ветер треплет ее черные волосы; вот мужчина высыпает горсть костей запястья в серебряный кубок, наполненный кровью; вот близнецы шести или семи лет, мальчик и девочка, спорят о том, кому принадлежала нижняя челюсть, лежащая на столе, – черному медведю или гризли.
Я открываю глаза, ощущая тошноту и испытывая знакомое тянущее чувство внизу живота, говорящее о том, что меня вот-вот затянет в самое настоящее видение.
Я вспоминаю, как дотронулась до стены моей комнаты, когда только что прибыла в Замок Слоновой Кости, о том, как мой кошмар вдруг ожил, предстал передо мной наяву, хотя я бодрствовала, а не спала. Должно быть, этот трон сделан из костей умерших Заклинателей. Истории их жизни взывают ко мне – и мне отчаянно хочется крепко стиснуть подлокотники трона и погрузиться в видения. Мне приходится сделать над собою усилие, чтобы не закрыть глаза опять.
