Ее щеки и нос порозовели от холода. Когда она видит нас, ее лицо расплывается в широкой улыбке. Значит, у нее хорошие вести.
Я облегченно вздыхаю.
Тэйлон вскакивает с места, хватает стул, стоящий у соседнего стола, и подчеркнуто учтиво пододвигает его к Тессе.
– А, вот и ты. Мы по тебе скучали.
Джейси насмешливо фыркает:
– Ему просто неудобно оттого, что он не заметил твоего чересчур долгого отсутствия.
Тэйлон сердито смотрит на нее:
– Тебе было вовсе необязательно об этом объявлять.
Тесса смеется и плюхается на стул:
– Кто хочет понаблюдать, как делают стекло?
Это так отличается от того, что я от нее ожидала, что я изумленно смотрю на нее.
Она берет с моей тарелки кусочек мяса и кладет его себе в рот.
– В самом деле? – вопрошает Никлас. – Каким образом мы сможем это сделать?
Тесса перестает жевать:
– Сын моего учителя стал недавно учеником стеклодува, и он пригласил нас в свою мастерскую, чтобы мы могли понаблюдать за его работой. – Она пожимает плечами. – Но только если вам всем это интересно.
– Мне это интересно, – отвечает Тэйлон.
– Мне тоже, – добавляет Никлас.
Джейси отодвигает свою пустую тарелку в середину стола. – Я с вами. Когда?
– Сегодня вечером, – говорит Тесса, слизнув крошку с пальца. – Сейчас.
Я не могу понять, как это вписывается в план Тессы, но по тому, как она изображает беззаботность, мне ясно, что ее предложение – это его часть.
Мы выходим из постоялого двора и, пройдя по городской площади, где нас со всех сторон окружает цветное стекло, похожее на ярко окрашенные леденцы, оказываемся в дальней части Лейдена, где здания еще дальше друг от друга и окна сделаны из более простого стекла.
Я с непринужденным видом прохожу вперед и оказываюсь рядом с Тессой. Она не поворачивается ко мне, но несколько минут спустя начинает говорить так тихо, что мне приходится напрячь слух. Я тоже заставляю себя не поворачиваться к ней.
– Эвелина живет к югу от постоялого двора через две улицы от нас. Ее домик выстроен из розового кирпича, и у него белые ставни. А перед ним растет большой дуб. Иди туда вместе с Брэмом, но только после того, как я подам знак.
– Ясно, – отвечаю я, чувствуя, как Брэм берет меня за руку. Я делаю глубокий вдох. Я могу это сделать. Я должна.
Стеклодувная мастерская находится на окраине города в здании, примечательном только одним – большим конусом, торчащим на крыше.
Когда мы приближаемся к нему, Расмус вытягивает руку, преграждая мне путь:
– Подожди.
Он скрывается внутри здания и не возвращается уже несколько минут.
Наконец он выходит и делает нам знак войти.
Мы заходим и оказываемся в тускло освещенном помещении, где так жарко и душно, что я сбрасываю плащ. Остальные тут же делают то же самое, и даже Расмус дергает себя за ворот, словно подумывает тоже снять свой черный плащ.
Здесь работает несколько стеклодувов. Одна девушка стоит перед огромной печью, держа в руках длинный металлический стержень, на конце которого красуется фиолетовый шар из расплавленного стекла. Она погружает шар в огонь, словно кормя огнедышащего дракона.
В противоположной стороне мастерской мужчина дует в металлическую трубку, и на другом ее конце появляется стеклянный пузырь. Это зрелище так завораживает меня, что на какое-то время забываю, зачем я здесь. Затем вздрагиваю, осознав, что в этом-то и суть. Тесса придумала идеальный отвлекающий маневр.
Расмус стоит у стены, такой же зачарованный, как и мы все. Я осторожно вешаю свой плащ на спинку стула, находящегося на краю его поля зрения. Он уже осмотрел эту мастерскую на предмет потенциальных угроз, так что, возможно, теперь его бдительность немного притуплена. Быть может, если краешком глаза он будет видеть красное пятно, ему не захочется отрывать глаза от зрелища выдувания стекла. Я медленно отступаю назад. Брэм, не дожидаясь разъяснений, оказывается рядом со мной и сплетает свои пальцы с моими. Девушка-стеклодув, стоящая перед печью, вытаскивает металлический стержень из огня и начинает его вращать. Расмус подается вперед, глядя, как стекло принимает новую форму. Тесса бросает на меня многозначительный взгляд. «
Мы с Брэмом, пятясь, выходим из мастерской, открываем входную дверь, выскальзываем наружу.
И пускаемся бежать.
Холодный воздух обжигает меня, холод щиплет мои уши, нос. Я оглядываюсь и с облегчением вижу, что за нами никто не гонится. Во всяком случае, пока. Мы бежим, пока ноги у меня не начинают болеть, а легкие гореть.
Мы мчимся, петляя по переулкам, пробегая между зданий. Если Расмус нас не найдет, он не сможет нас остановить.
Наконец мы останавливаемся. Я упираюсь ладонями в колени и набираю в легкие стылый воздух.
– Ты в порядке? – спрашивает Брэм.
Мне не сразу удается вдохнуть достаточно воздуха, чтобы ответить:
– Да. А ты?
– Со мной все нормально.
– После всего этого ей лучше быть сейчас дома.
Я откуда-то знаю, что Брэм сейчас рассмеется, и через мгновение в самом деле слышу его смех.
– Надеюсь, что так оно и есть.
Меня охватывает сладкая тоска.
– Готова? – спрашивает Брэм.
– Не очень. Но сейчас уже поздно идти на попятный.
