В проводники мы взяли старого аборигена, которому майор когда-то спас жизнь при обстоятельствах совершенно исключительных, поэтому тот привязался к благодетелю по-собачьи. Несмотря на свою худобу, несчастный должен был быть зажарен и съеден с гарниром из овоща, который, возможно, имел бы некоторый успех у Потеля и Шабо. Он представляет собой нечто среднее между помидором и баклажаном и называется Solanum anthropophagorum (паслен людоедский). Майор явился как Господь Вседержитель в тот самый момент, когда заканчивались последние приготовления к пиршеству, и несколькими ударами хлыста и выстрелами из револьвера обратил сотрапезников в беспорядочное бегство, после чего стащил несчастного с противня, где тот уже начал поджариваться. Превосходное знание стариком буша и чудесное охотничье чутье были нам вдвойне ценны, и мы единодушным решением возвели его в звание егермейстера.
После приятного путешествия, прошедшего без каких-либо осложнений, не считая адской жары, от которой в черепе кипят мозги, а тело потеет, как глиняный кувшин, мы прибыли на станцию. Пару слов о том, что здесь называется «станцией». Английское правительство сдает в концессию обширные земли в буше богатым скваттерам, которые строят там фермы, вернее, настоящие крепости, способные противостоять набегам дикарей. Владельцы обязаны, под страхом солидных штрафов, содержать магазин, хранящий запасы товаров всех видов: продукты питания, оружие, боеприпасы, одежду, инструменты для золотодобычи, – и должны продавать их по мельбурнским ценам. Кроме того, они должны приютить как минимум на три дня любого путешественника, попросившего дать ему кров.
Мы отдыхали в течение двух дней, а старик Том в это время отнюдь не бездельничал. Мы окрестили аборигена этим именем взамен причудливого сочетания неблагозвучных слогов, произносимых с икотой и бульканьем: имя, под которым он был известен среди сородичей, наши европейские глотки категорически отказывались выговаривать. Он напал на свежий след гигантского кенгуру и пришел сообщить нам эту радостную весть.
Гигантский кенгуру – это самое крупное четвероногое в Австралии, натуралисты назвали его Macropus fuliginosus, сочтя за честь дать ему имя, дважды оканчивающееся на – us; высотой он примерно два метра, его хвост почти такой же длины, как и тело, а мясо – нечто среднее между говядиной и олениной. В парижском Саду растений вы могли видеть кенгуру обыкновенного, что обитает по соседству со своим соотечественником-казуаром, так тот в полтора раза меньше, но пропорции те же, поэтому вы без труда представите себе это странное животное, на которое мы собирались поохотиться по всем правилам Гастона Феба и дю Фуйю.
Я решил сам пуститься на поиски, чтобы выяснить, как отреагируют собаки на столь непривычный след. Впрочем, я был убежден, что если моей старой ищейке Мирадору след придется по нутру, успех обеспечен. Животное скрылось в смешанном эвкалиптово-миртовом лесу площадью тридцать-сорок гектаров. Я обозначил заломом место, где цепочка следов уходила в рощу, быстро обогнул лесок и с удовлетворением отметил, что следы оттуда не выходят. Тогда я вернулся к отправной точке, держа свою ищейку в двух корпусах от метки, и с радостью увидел, что едва пес учуял запах, его взгляд тотчас вспыхнул, шерсть взъерошилась, он дернул поводок и с яростью бросился вперед, мне пришлось сжать ему челюсть, чтобы он не зарычал. Я продвигался вперед с бесконечными предосторожностями и наконец своими глазами увидел животное, щипавшее на поляне злаки.
Не сомневаясь отныне в успехе, я вернулся и доложил ситуацию своим спутникам, уже облачившимся в традиционный наряд псовых охотников: котелки на головах, рога на боку, ярко-красный фрак – все как положено.
Мы наскоро проглотили сытный обед и поскакали к нашим заломам. В один миг собаки были спущены со своры; след еще не остыл, они взяли его мгновенно, едва мы затрубили мотив королевской охоты. Специальной фанфары для кенгуру, насколько мне известно, пока не существует, поэтому мы сочли уместным поприветствовать дичь фанфарой для благородного оленя.
Оглушенное звучностью наших рогов, животное сделало три-четыре десятиметровых скачка, остановилось, обернулось и озадаченно уставилось на собак и красные фраки. Псы, не привыкшие к подобным телодвижениям, больше напоминающим прыганье лягушки в пруду, застыли, не менее удивленные и, судя по всему, не расположенные мчаться дальше. Похоже, наша охота закончилась, не начавшись!
Но Мирадор, совмещающий важные роли ищейки и вожака, и следовательно, дирижера, спас ситуацию. Он с таким рычаньем кинулся по следу, что, отбросив всякое смущение, вся стая устремилась вдогонку, заливаясь оглушительным лаем.
Ура, Мирадор, ату его! Сигналы рожков к преследованию зверя, находящегося в поле зрения, и фанфары «Все хорошо!» слились с собачьим лаем. Охота перешла в бешеную скачку. Мы преследовали животное, мелькавшее время от времени между деревьями, оно удалялось все той же смешной походкой.
