Мое сердце забилось быстрее, и я не могла понять, почему. Зазвучало внутри желание — тихое, почти невысказанное, — и я вдруг осознала, что никогда еще так страстно не желала мужчину.
“Ма-а-ать! Ты чего?!”, - мысленно трясла я себя, пытаясь привести в чувства. Кажется, я даже что-то отвечала. Но получалось как-то сдавленно, невпопад. Я даже не помню, что у меня спрашивали. Так, говорила что-то на автомате.
“Очнись! Здесь что-то не так!”, - кричала я на себя, понимая, что желание внутри стало настолько неотвратимым, что если бы не железная воля и самообладание, то я бы уже скинула платье, жарко прильнув к его губам.
Я старалась не подавать виду, что что-то не так. И даже несколько раз улыбнулась.
Слова пролетали мимо меня, а смысла их я даже не улавливала.
- Я, наверное, пойду, - внезапно произнес генерал, а я чуть не вздохнула с облегчением.
Да, да, уходи! От греха подальше! А то у меня внутри все требует так согрешить и желательно прямо сейчас, что три монастыря не отмолят! После того, что мне хочется сделать, мне понадобится как минимум индульгенция. А лучше несколько!
Я сжала кулаки, в надежде, что сумею удержать чувство внутри до тех пор, пока дверь за ним не закроется.
- Ну что ж, - улыбнулась я, мечатая выпроводить его поскорее и успокоиться. - Я понимаю, у тебя много дел… И… У меня, впрочем, тоже дел достаточно! Но ты заходи! Если что!
Я решила нарушить все правила этикета, понимая, что нужно проводить гостя до двери, но я боялась приближаться к нему.
Я чувствовал, что внутри все меняется с каждым ее словом. И даже допустил мысль о том, что доктор был прав.
Я смотрел на невероятную женщину. И сейчас, слушая ее рассказы о жизни в Лисмирии, довольно сбивчивые, но при этом увлекательные, я почувствовал к ней приятную симпатию.
Память подкинула мне воспоминания о том, как плакала Анна - Шарлотта, узнав, что цвет украшений одного из балов почти сливается с ее платьем.
“Стала бы эта Шарли плакать по такому поводу?”, - задумался я. - “У нее пропал сын, но она все еще держится. Даже улыбается. Хотя, я вижу в душе, как ей больно”.
Слова доктора зацепили меня тем, что я знал ответ на его вопрос. Я прекрасно знал, что Анна- Шарлотта просто бы упала в обморок, если бы со мной что-то случилось. Она никогда бы не сумела превратить серые стены в уютную комнатку своими руками, без кучи слуг.
Я вспомнил слезы на глазах любимой, когда ей в туфельку попал камушек. И наколол ее ножку. Женщина, которая сидела передо мной, почти босиком прошла такой долгий путь и ни разу не пожаловалась.
Сейчас она напоминала мне Ба Эвриклею. Которая не побоялась ни тягот, ни невзгод, налаживая быть в Северном Форте.
И от этой мысли мне вдруг стало еще интересней.
Отдать должное. Таких женщин я еще не встречал. И, быть может, доктор был прав! Такую женщину нужно выцарапывать себе всеми когтями.
Как вдруг я почувствовал что-то не так. Внутри все, словно перевернулось.
Я сделал вдох, и в этот момент чуть не задохнулся от странного чувства желания. Я, конечно, испытывал страсть и влечение к женщинам, но такое было со мной впервые!
Я смотрел на нее, смотрел на ее руки, на ее шею и плечи, чувствуя непреодолимое желание взять ее прямо сейчас.
Сейчас она мне казалась самой желанной женщиной на свете.
Грубым рывком содрать с нее остатки платья, переступить через него и забыть обо всем на свете, покрывая поцелуями ее кожу. Мне хотелось запустить руку в ее волосы, целую ночь наказывать поцелуями ее нежные, пересохшие от страсти губы.
Я провел рукой по столу, представляя как эта же рука скользнула по ее коже.
“Ты чего?!” - обалдел я от самого себя. - “Ты это брось!”.
Только сила воли удерживала меня от грубой страсти, которая бушевала во мне, словно пламя.
“Это что такое?!”,- рыкнул я на себя. И опустил глаза себе на штаны. Хорошо хоть мундир длинный. Иначе были бы проблемы.
Я пытался себя успокоить. И даже сделал глубокий вдох, представляя бескрайние снега. На пару секунд это действительно помогло. Но потом страсть вернулась с новой силой и уже не хотела отступать, что бы ни делал!
“Как хорошо, что она ни о чем не догадывается!”, - стиснул я зубы, пытаясь силой воли удержать внутри рвущееся наружу желание, похожее на зверя в клетке. Мне казалось, что до этого момента я и не догадывался, что значит хотеть женщину до безумия, до исступления.
Мы о чем-то разговаривали.
Но я даже не помню о чем.
Я что-то спрашивал, что-то отвечал.
В какой-то момент желание стало невыносимым настолько, что у меня пересохло в горле. Стало тесно не только в груди, но и в штанах. “Ты что? С ума сошел?!”, - орал я на себя. - “А ну не сметь!”.
Так, пора уходить.
Как можно быстрее.
Главное, как-то пережить моменты вежливого расшаркивания и побыстрее покинуть комнату, вернуться в штаб и остыть.
- Я, наверное, пойду, - произнес я, всеми силами стараясь не показывать то, что творилось в этот момент у меня внутри.
