Государь поручил мне переговорить с Гассаном, и юный Максимов служил переводчиком. Я убедился, что он принадлежит к партии старых турок и обвиняет англичан, что они нас друг на друга "натравили". Государь его принял вторично, но я упросил его величество на этот раз сидеть в кресле, а не идти к нему навстречу, что заставило усомниться турка в том, что пред ним стоял царь, а не простой генерал. Гассан не мог скрыть своего удивления, что царь и вся свита его пришли в Болгарию для такого пустого дела, и на замечание государя, что он желает скорейшего мира и возможности возвратить его в Стамбул, ответил: "Мир от вас зависит, вы лучше нашего султана знаете, когда и как его заключить". Гассан ни на минуту не показал робости или унижения. Отправлен 5-го в коляске в Зимницу, а оттуда в Россию, куда высланы и все остальные пленные.
5-го числа по случаю тезоименитства Сергея Александровича и торжества никопольского был церковный парад на крутом холме в походной церкви 12-го корпуса. Служил Никольский с полковым священником и придворными певчими. Вид был величественный, и церемония трогательная. Я был пешком, так как на последнем переходе большой прыжок, сделанный не по росту арабских лошадей, стер несколько холку бедному Ададу.
Мы завтракали вместе с государем у наследника. Ты знаешь, что я жару переношу хорошо, но теперь подчас приходится невтерпеж, в особенности ради дурного примера и беспрестанного питья воды с вином сельтерской и т.п. Все это портит желудки, на что жалуется вся Главная квартира. У меня только язык испортился, и я принял бриони.
Наследник и Владимир Александрович выступили с 3 дивизиями пехоты и 7 полками кавалерии (дивизия Дризена, бригада из дивизии Манвелова, да казаки), подчиненными графу Воронцову, к Рущуку, куда они должны подойти 8-го. Они все надеются, что турки выйдут из укреплений в чистое поле, чтобы дать себя разбить, Сомневаюсь. Турки первоначально укрепили только восточный фронт, ожидая оттуда нашего подхода. Но со времени движения к Никополю, а, в особенности, высадки в Систове употребили все старания, чтобы усилить западный фронт. Нам достанется Рущук не даром, разве что пособят батареи, устроенные у Журжево и Слободзеи и мотувдие действовать в тыл турецких укреплений, из которых самый важный форт Levant Tabia.
Замечательно, что турки до сих пор не заметили, что огонь наш может бить их в тыл, сюрприз будет неприятный! Корпус Шаховского направлен на Осман-Базар. Ему предстоит едва ли не первому встретиться в поле с турецкими войсками. Гурко уже приближается, по последним известиям, к Казанлыку.
Вечером 5-го государь решил отправить с наследником Сергея Александровича, а при нем ментора - твоего крымского почитателя Арсеньева. Велика решимость царя-отца отправить трех своих сыновей в одно место против турецкой крепости, вооруженной сильною артиллериею. Самоотвержение излишнее. Но наследнику и Сергею Александровичу высказал я откровенно, что Русь больше огорчится, если они из-за турки подстрелены будут, нежели если Георгия не получат. Идти под ядра бесполезно при осаде крепости.
6-го в 5 час. утра великий князь выступил с войсками. Решено, что мы здесь останемся (у сел, Павлова) до 9-го под прикрытием оставленной наследником бригады, а затем, дождавшись подхода головного эшелона - 4-го корпуса, пойдем в Тырнов к Балканам, где и останемся некоторое время до совершенного разъяснения обстоятельств. По всему видно, государю хочется остаться до конца кампании, побыть за Балканами, в Адрианополе, а, может быть, и в Константинополе! Дай-то Бог поскорее, много потеряли временя, в скоро уже осень на дворе.
Сейчас получил твои письма No 14 и 15 от 29 и 30 июня. Благодарю за милые подробности. Читая ваши грамотки, как бы присутствую на семейном празднике. Хотелось бы посмотреть на садовую хатку. Надеюсь, что содержать будут в порядке. Вижу, что Толстые зажились у вас, и радуюсь, что ты ими довольна. Да сохранит Господь деток наших на радость нашу.
Ты ничего не пишешь о своем здоровье. По сведениям из России, лето везде сырое, холодное, переменное. Очень недоволен я матушкою, которая не так ведет себя в Круподернице, как следовало бы. Надеюсь, что исправится. Все книги (в том числе и Gentz'a), которые были с собою, перечитал и теперь должен довольствоваться лишь газетами и экспедициями Министерства иностранных дел, которые по приказанию государя дают мне на прочтение.
Убедившись окончательно, что ни одна петербургская коляска, ни одна придворная повозка для здешних дорог не годится, и потеряв на двух переходах пропасть лошадей, Главная квартира отсылает сегодня на быках свои экипажи, заменяя их легкими колясками, купленными в Бухаресте, и арбами на быках для тяжестей. Если бы я не спохватился в Плоешти, та же участь постигла бы и мою коляску с тою разницей, что добыть другую отсюда я уже не был бы в состоянии. Жара для моих глаз несравненно лучше ветра и, в особенности, сырости. На затылке у меня почти ничего уже нет, а на лбу и голове совершенно уже чисто.