Предположениями Мельникова касательно Плискова я доволен. Только вы оба все еще мне не объяснили, до какой цифры доходит смета постройки для Липского. Мне эту цену желательно уменьшить.
Больных в войсках наших мало, но есть несколько лихорадочных, тифозных и желудочных. Потеря в Никополе еще не определена с точностью, но полагают до 1200 выбывших из строя. Артиллерия наша действовала превосходно, потеряла много лошадей, но пополнила их из турецких. Криденер получил Георгия 3-й ст., а полковой командир (четвертой) офицерский Георгиевский крест.
Сейчас вернулся из Никополя Михаил Голицын. Великий князь Алексей Александрович уже слетал на паровом катере в Никополь и удостоверился, что мониторы турецкие (они не очень страшны и не первоклассные, но с хорошею артиллериею) могут быть исправлены в течение 3-х недель. Принялись за работу и надеются скоро плавать по Дунаю на них. Войска в возбужденном состоянии. Потери наши менее чувствительные, нежели предполагали: убитых всего 3 офицера (в том числе сын А. П. Озерова) и 280 нижних чинов, остальные 900 чел. ранены. В цитадели - неприступной, и которую по непонятной причине турки не решились защищать, нашли до 700 женщин и детей мусульманских. Вечером после сражения часть турок, в том числе несколько эскадронов с обозом, хотели пройти в Виддин. Их перехватила Кавказская бригада, и один из наших - осетин - вырвал знамя у турецкого знаменосца и его убил. Он получил Георгиевский крест, а говорить с ним никто не мог, когда его прислали сюда вместе с отбитыми знаменами - числом 5.
9-й корпус, оставив один полк (Козловский) в Никополе и уланский Бугский полк на р. Виде к стороне Вид-дина, идет за Балканы на Плевно и Ловчу. Несколько рискованно оставить наш правый фланг почти без прикрытия. Авось, турки в Виддине (их 35 тыс.) не будут предприимчивы.
Ожидаем движения турецкой армии из Шумлы на Николая Николаевича к Тырново. В то же время около 30 батальонов турецких заняли крепкую позицию и за р. Ломом, чтобы поставить наследника при его движении к Рущуку между собою и Дунаем. Надо ожидать сильного сражения у наследника завтра или послезавтра. Оно должно решить, будут ли турки продолжать держаться в поле пред Балканами или же запрутся в Ру-щуке и Шумле, сосредоточив свою полевую армию у Адрианополя.
Государю невтерпеж оставаться на месте, и несмотря на то, что было условлено между ним, Николаем Николаевичем и наследником, он не хочет ожидать здесь войска 4-го корпуса, а решил сейчас перейти завтра на р. [Янтра] к местечку Бела, где мы будем в 20 или 25 верстах от места боя. Опасаюсь, что не удержим государя и что он поскачет на выстрелы, зная, что они направлены против трех любимых сыновей. Вот результат фальшивого положения, в которое поставлена императорская Главная квартира с переходом нашим за Дунай. Авось, Бог увенчает успехом усилия наших бравых солдат и избавит Россию и императорскую фамилию от несчастья.
По всему видно, турки не выдерживают нашего решительного натиска в бою и боятся русского штыка и могучего "ура!". Пока идет пушечная и ружейная стрельба, они, стреляя метко из своего превосходного оружия, имеют преимущество над нашими войсками. Но как только раздается "ура!" и ринутся наши, так ряды турок слабеют и редко выдерживают штыковой натиск.
Посылаю тебе мою мнимую биографию, напечатанную в Вене в журнале "Danube", всегда на меня яростно нападавшем (редактор поляк, преданный грекам). Ты увидишь, какую тебе приписывают роль в моей политической деятельности. Вернее, если бы сказали, что ты - моя душа, моя нравственная сила, мой ангел-хранитель земной и что без тебя я, пожалуй, обращусь в тряпку. В депешах же и в дипломатической стряпне ты неповинна, хотя и зачастую была моим секретарем, это верно.
Целую ручки у матушки. Мой привет Екатерине Матвеевне. Обнимаю тебя, моя ненаглядная, и милейших деток тысячекратно. Благословляю вас. Мой поклон Нидман, Пелагее Алексеевне и Соколову.
Из Белы - когда Николай Николаевич признает возможным - перейдем в Тырнов. Кавказские дела все портят. Сегодня был такой ветер ночью, что не давал спать - рвало палатку. Беда на биваке иметь такой чуткий сон, как я. Твой любящий муженек Николай.
Я завтра дежурным, как нарочно для похода. Начальнику артиллерии также послан офицерский Георгиевский крест и по 4 солдатских креста на роту, штурмовавших укрепления. С наградами этими послан молодой Голицын (Миша). Видно, письмо жены Лори и его болезнь нервная тронули государя. Его отправляют в Петербург и Москву со знаменами, только что доставленными из Никополя. Горяинов говорит: "Нужно же в сорочке родиться, и даром прослывет за героя в России, тогда как здесь плакал на срам всей Главной квартире". Ainsi s' 1'histoire!*. Я успокоил Горяинова, сказав, что радуюсь за жену и отца Лори.
No 17
9 июля. Бивак на р. Янтре в с. Бела