Свита должна была постоянно подгонять рысцою своих лошадей, один Адад шел за хвостом царской лошади или сбоку по извивающейся в полгоры тропинке! Я сдерживал кроткого и бодрого коня своего, которого нельзя не полюбить за его походные качества. Дорога была пустынная, одна лишь деревня болгарская - Рулич - лежит по пути. Карты и наши, и австрийские врут. В деревне турецкие дома, как и по всему пути, были пусты, жители-мусульмане, убежденные, что мы их будем резать, как они резали болгар в прошлом году, бежали тотчас по занятии нами Систово. Пройдя верст 13 или 14, мы дошли до лесистого холма вправо от дороги и слезли с лошадей для привала под деревьями, окаймляющими ручей, протекавший между дорогою и холмом. Государю [дали] бурку, он сел, прислонившись спиной к дереву, и стал рассматривать карты. Мы все разместились вокруг - кто стоял, кто сел под деревьями, кто лег на траву. Я занялся своими конями, не зевающими на привалах и принимающимися тотчас же за траву. Я помог Христо напоить их перед тем, как снова сесть на коня. Адад и Али так сжились, что не могут обойтись один без другого и принимаются ржать и топать копытами, как только удалишь одного от другого. Пока мы наслаждались кейфом (отличный сюжет картины), прискакали два адъютанта главнокомандующего - Попов и Орлов. Первый привез ключ Никополя и объяснил последние распоряжения главнокомандующего. Криденер отправлен атаковать Плевно, куда ушла бригада из Никополя и куда, как я опасаюсь, идут войска турецкие из Виддина. Николай Николаевич предполагал (ошибочно, по моему мнению), что заманит Абдул-Керима в открытый бой пред осадою Рущука, и движением своим по ту сторону Балкан растянул непомерно (для действия во фланг наступающим из Разграда туркам) свои войска. Владимир Александрович стоит против Рущука левым флангом к Дунаю, правым - лицом к Лому. Наследник с 1 дивизиею пехотной и кавалериею Воронцова. Шаховской направлен к Осман-Базару, а все пустое пространство - в 40 верст и более - наблюдается лишь кавалериею. За этим пространством в центре расположили императорскую Главную квартиру с бригадою пехоты в Беле, так что мы чуть не на аванпостах будем находиться. Если бы турки были предприимчивы, они нагрянули бы на правую оконечность корпуса наследника и повалили бы на Белу. Они могли бы обратить императорскую Главную квартиру в отступление (даже поспешное), прижать великого князя Владимира и наследника к Дунаю тылом и разрезать русскую армию на две части.
Орлов привез известие о молодецкой экспедиции казачьего отряда под начальством полковника Жеребкова (две сотни донских, два орудия и эскадрон лейб-гвардии казачьего полка), прошедшего в один день из Тырнова в Сельви до Ловчи (около 100 верст). С 10 час. бились они до вечера сначала с башибузуками (до 2 тыс.), а потом и с пехотою. 30 верст шли они таким образом с боем и взяли одну за другой на "ура" три позиции, которые защищала пехота (низам). Казаки явили чудеса отваги и предприимчивости. Лошадей у них убито и ранено много, но людей всего три ранено. Раз их спешили, чтобы штурмовать местные высоты. От жары и усталости люди изнемогли и просили Жеребкова дозволить им штурмовать холмы, на которых засела пехота, на конях, обязуясь взять позицию. Они слово сдержали и перекололи в кустах много турок. Такой был наведен панический страх стремительными атаками, что когда пришлось в 9-м часу вечера брать гору перед г. Ловчи (последняя остановка турок), достаточно [было] ротмистру Мурадову с 6-ю казаками вскакать на вершину горы сзади турецкого расположения (на фланге) и крикнуть "ура!", повторенное взбиравшимися с трудом казаками сзади, чтобы турки побежали. Их преследовали выстрелами из двух орудий, вскакавших на гору. Люди и лошади стали - не могли двинуться. В Ловче их угощали, как везде, теплым молоком, вином, баранами, жареными гусями и пр. Болгар вооружили найденным у мусульман оружием и составили временное управление из выборных болгар.