- Тогда оживим их, - сказал Гришка. - А ты, - распорядился он Константину, - все оружие к себе собери, и под прицелом их держи, на всякий пожарный.
Константин кивнул и уселся в углу, свалив кучей у себя в ногах все бандитские стволы и лезвия, и короткий автомат - вроде автомата-пистолета, что ли - взял здоровой рукой, у себя на колене пристроил.
- А ты бы ушла, мамка, - обратился Гришка к Зинке, сидевшей тихо, как мышь.
Она только головой мотнула: не уйду, мол. Я тоже все знать должна.
А Гришка черпанул воды из ведра, плеснул в рожу сначала одному быку, потом другому. Те ещё слышнее застонали, потом заворочались, присели.
- Да что... - начал один из них.
- Спокойней, братва, - быстро сказал Николай. - Тут другой базар пошел. Подставили всех нас, вот и разбираемся, кто нас лбами стукнул. Сядьте, передохните, да послушайте.
Эти двое поглядели вокруг очумело, кое-как с пола на стулья перебрались. Злющие они были как черти, а то и хуже, сразу это было заметно. Но понимали, что сейчас не в их пользу счет, поэтому не стоит на рожон лезть. Тем более, и Константин автоматом шевельнул, выразительно так.
- Так что за поворот нежданный возник? - спросил Гришка.
- А такой поворот, что закачаешься, - ответил Фома. - В общем, как я сказал, несколько дней назад у нас четырех братанов шлепнули. В кафе их перехватили, где они после наказания "таджички" успокаивались. И грешили мы сперва, говорю, на Сизого. Поскольку есть у нас с ним борьба, и отношения не всегда складываются. Но вчера вечером, довольно поздно уже, Сизый взял и на связь с нами вышел...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Мы ждали продолжения, и Николай-"Фома" продолжил, малость дух переведя.
- Так вот, Сизый звякнул - как раз я на звонок ответил - стрелку нам забил. Мы сперва напряглись, конечно. Ведь известно было, что мы Сизого подозреваем и что к войне с ним готовимся, и до нас доходило, естественно, что он в ответ готовится к войне, хотя и клянется на каждом перекрестке, что не виноват он в смерти наших парней. Поэтому нас сомнения взяли: ловушку мы заподозрили. Но голос у Сизого очень искренний был... и, я бы сказал, шандарахнутый какой-то голос. Будто самого дьявола мужик увидал или Фредди Крюгера. И сообщил он, что у него появились твердые доказательства, что не он наших ребят грохнул, и вообще он ко всей этой истории непричастен, и он готов эти доказательства нам на стол выложить. "Только, добавил он, - хоть и оправдаюсь я, но не знаю, для вас лично эти доказательства будут к добру или к худу. Потому что, получается, вы с такой силой столкнулись, что не знаю, как вы вздумаете устоять." Ну, нас, конечно, все это забрало, и согласились мы на эту стрелку в ресторане. Подгребли туда аж около полуночи. Сизый сидит, посреди бутылок и закусок, черную икру почище хряка наворачивает, и эти посудинки металлические из-под жульенчиков перед ним в целую Пизанскую башню составлены, одна посудинка в другой. И достаточно на его рожу поглядеть, чтобы понять: не в себе мужик, и никакой хмель его не шибает, как он ни старается себя погасить. Махнул он нам рукой, даже не поинтересовался, при стволах мы или нет, с братвой или без, и мы поняли, что он очень уверен в своих доказательствах. И что притом, действительно, не по нутру ему то, что он узнал.
Мы все, включая обоих громил, слушали очень внимательно. И Фома, после секундной паузы, продолжил.
