Вот, значит, как именовали "таджичку". А я и не знал... Или, смутно мерещилось, знал, когда-то, слышал краем уха, да сразу из головы и выветрилось. Потому что привыкли все "таджичка" говорить. И таблички с именем на её могиле не ставили, и как-то имя её не упоминали, во время быстрых похорон, а крест для нее, я ведь вам говорил, я сам вытесывал, так откуда было имени на кресте взяться, если я сам не ведал... или не помнил, как хотите. А может, оно и к лучшему, что безымянной могила осталась, потому как получилось бы, что под чужим именем какая-то другая девка лежит, а лежать под чужим именем - это, наверно, и по приметам нехорошо и для покойника обидно. Судьба, когда ей надо, умеет по-мудрому распорядиться.
- И все эти идеи насчет дома вам Владимир напел? - спросил Гришка. Так откуда ж он мог из взять, кроме как из чекистских источников?
- Это я сейчас понимаю, - зло проскрипел Фома. - Но на то он и чекист, чтобы уметь пыль в глаза пускать. Он ловко вертел, объясняя, откуда да почему у него всякие сведения, где он их выкапывает и выхватывает и по крупицам собирает... Все очень естественным выглядело, нормальным. Все, вроде, по тем путям он добывал, по которым братва сведения о выгодных делах и перехватывает... Да, настропалил он нас на этот дом. И, получается... получается, он знал об этом доме нечто такое, чего и нам не открыл. Уж больно он рвал и метал! Вот сука!
- И ещё получается, - сказал Гришка, - что для "органов" этот дом был очень важным. И что им требовался "смотрящий" за домом, чтобы после смерти старика дом в чьи-то непонятные руки не уплыл. Когда Владимир у вас появился?
- Так давно уже, - ответил Фома. - В девяносто третьем году, точно. Из Москвы его к нам перебросили, причем солидные люди. Он там успел в "бригадирах" походить, и репутацию заиметь успел, а нам такой человек позарез требовался. И чтобы, когда надо, мог проблемы без мочиловки решать, и чтобы с московскими надежный контакт существовал, и прочее. А он, вишь, и с адвокатами умел быть свой, и со всеми...
- Значит, либо эти "солидные люди" тоже на "органы" повязаны, - сказал Константин, - либо Владимир этот и их обдурил.
- Тут другое главное, - сказал Гришка. - Получается, что этот Владимир появился сразу, как старик, пользуясь новыми законами, дом приватизировал ведь в девяносто третьем году это было, да? - и стало ясно, что теперь его внучку никак не объедешь. Это раньше можно было бы найти лазейку в законах и лишить её дома, на законных основаниях, а теперь хочешь, не хочешь, ей какие-то отступные придется заплатить. И ещё вариант возникал, что дом вообще может на сторону уплыть, если внучка со случайным покупателем столкуется, а этого, видимо, никак нельзя было допускать... То есть, выходит по всему, что Владимир специально появился, чтобы за домом прислеживать и после смерти старика им завладеть. А из этого выходит, что, раз дом должен был в итоге отойти к "органам", то всех тех, кто на первой поре стал бы вместе с Владимиром совладельцем этого дома - ты, ещё кто-то из местных авторитетов - Владимир ликвиднул бы, так? То есть, он вас всех использовал, заранее к смерти подписав. Чтобы напрямую интерес "органов" к этому дому не засвечивался, а произошел бы его перехват в нужные руки под видом частной сделки и бандитского наезда. А уж когда все, кроме Владимира, в бандитских разборках погибли бы - он бы, как единственный владелец, и отписал дом тем хозяевам, которыми был послан всю ситуацию под контролём держать.
- Выходит, так, - совсем угрюмо сказал Николай. - А вы, я погляжу, многое знаете.
- Жить захочешь - узнаешь, - вмешался я. - Сам видишь, до чего дело дошло. И с тобой мы схлестнулись так, что, как мы теперь ни приноравливайся, а взаимная обида останется, и прочие нам всем неприятности вышли... Другое дело, что теперь нам друг на друга переть никак нельзя, потому что нас всех со спины прибьют, пока мы будем друг на друга кулаками махаться. Но и ты дурной вышел, уж прости! Если б у нас сразу разговор сложился, то ведь всем лучше было бы. А теперь что? Три трупа в доме, у Константина рука покалечена, у тебя морда - к зеркалу не подходи, и никак мы уже не сумеем доверие наладить настолько, чтобы от общих врагов отбиться. Вот объясни мне, ещё раз спрашиваю, какого хрена ты на нас сразу напустился, с громилами со своими? Говорю тебе, по твоей дурости все и произошло...
- Да хватит проповедовать! - скривился Фома. - Я ж сказал, не на вас мы с боем идти собирались, к вам только по пути завернули... Тут история такой поворот приобрела...
- Вот об этом повороте и выкладывай, - сказал Гришка.
- А я к чему веду? Только...
Но тут один из бандюг, на полу распростертых, застонал и зашевелился.
- В себя приходят, - заметил Константин.
- А пусть приходят, - фыркнул Гришка. - Надо будет, опять усыпим. Слышь, - повернулся он к Фоме, - если ты им велишь тихо сидеть и не рыпаться, то мы им и в сознание дадим прийти, и связывать не станем. Но уж если рыпнутся, то не обессудь.
- Велю, - сказал Фома.
