И напряжение совсем тяжелое наступило. Непонятно, доходит что-нибудь до придурка или нет. И в самый пик этого напряжения мы шум машины услышали. Даже двух машин.
Я обернулся, глянул в окно - точно, возле нашей калитки два джипа тормозят. По мою душу получается. Но ведь и из самой поганой ситуации можно что-нибудь выжать. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я и повернулся опять в Виталику.
- Вон, бандиты, за тобой приехали, выследили до нас. Выходит, засекли тебя где-то. Теперь из-за тебя, скотины, и нас всех положут, если не слиняешь!
Виталик с лица спал, Зинку выпустил, к окну в дальней комнате метнулся. Но через окно побоялся уходить: ведь огород весь просматривается, его разу увидеть могли... Он и шмыгнул за печку, в самый закуток, и кулак нам показал: не выдавайте, мол.
Зинка сразу к нам кинулась. До этого она стояла без движения, выпучив глаза, даже хрипнуть боялась.
- Ой, родненькие, и что ж это делается!..
А бандиты, гляжу, уже из машин повылазили и к нам заходят. Всего пять человек их было, С Николаем во главе, а Владимира нигде не видать.
"Так... - подумал я. - Интересно, что все это значит и как теперь крутиться?"
Тузик выскочил было на них, но один из них так его прикладом короткого автомата шандарахнул, что пес в воздухе перекувырнулся и затих, повизгивая.
И вот они по крыльцу протопали и в дом вошли.
- Здорово, Михалыч! - сказал Николай. - Ну что, готов ехать с нами?
- Не совсем еще, - ответил я. - Вот, домашние дела улаживаю.
- Придется недоулаженными оставить. Время вышло!
- А чего это, - спросил я, - вы за мной в таком составе приехали, вооруженными до зубов, будто я - это не я, а банда целая?
Николай усмехнулся.
- Неспокойные дни, вот и бережемся. Но до тебя это не касается. Поехали!
- Да никуда батька не поедет! - сказал Константин.
Николай к нему повернулся, нехорошо посмотрел.
- А это не тебе решать, щенку.
- Полегче, - подал голос Гришка.
- У нас что, тут, разговор намечается? - ухмыльнулся Николай. - Вот и поговорим. К стенке!
И знак своим четырем козлодоям сделал, они на нас стволы навели.
Ну, делать нечего, против ствола любая сила никуда. Вот и стали мы все к стенке отступать.
- А ты, щенок, сюда иди, - сказал Николай.
Константин пошел к столу, как ему было указано. Эти четверо, со стволами, тоже к столу пододвинулись.
- Садись, - сказал Николай. - Руки на стол.
Константин сел, сделал, как ему велено.
- А сейчас, - сказал Николай, - мы тебе нечто вроде распятия изобразим, только в сидячем виде.
И, взяв большой кухонный нож, в левую руку Константина вогнал, в ближнюю к нему, в самое запястье. Только хрустнуло.
Константин лишь зубами скрипнул, крик подавляя, а Зинка заголосила:
- Что делаете, ироды?!..
- Уйми свою бабу! - гаркнул мне Николай. - Не то совсем плохо всем вам будет! Я и так на нерве!
А я заметил, что, пока все ближе к столу пододвинулись, отойдя от двери, да на Константина и на нас во все глаза смотрят, оружием поигрывая, чтобы мы чего не рыпнулись, Виталик Горбылкин этим воспользовался и, выбравшись из-за печки, стал за спинами бандитов к выходу пробираться, на самых цыпочках.
Только одной половицей он все равно скрипнул. А может, Николай моему взгляду удивился, поневоле ему за спину устремленному, вот и оглянулся.
- Вот он, гад! - заорал он. - Так вы ещё и его прячете! Хватай его!
Двое бандюг на придурка кинулись, придурок одного из них ножом своим попытался достать, только промахнулся и бандюга ему руку вывернул, голова придурка куда-то вниз нырнула, второй бандюга на него насел, чтобы совсем скрутить - и заорал от боли.
- Гаденыш! За палец до крови укусил!
И заплясал, окровавленным пальцем в воздухе тряся.
И тут, на какой-то момент, внимание всех бандитов на придурке сосредоточилось, все на секунду головы от нас отвернули. И сыновья мои, не будь дураки, этим воспользовались. Гришка в один прыжок возле двух бандюг, продолжавших нас стеречь, оказался, и кулаки его только мелькнули, и оба бандюги - с копыт, а Константин, зубы стиснув, вырвал нож из стола и из руки, и на Николая кинулся. Только не достал его, на пути ему укушенный бандит попался, чечетку отплясывавший. И в этого бандита он нож всадил, по самую рукоять. А Николай вздумал было пистолет вскинуть, но Гришка, с двумя управившийся, и Николая вырубил: так свой кулачище ему в скулу впечатал, что тот перышком по комнате порхнул, и на полу затих. Да, такой силы был удар, что странно, как голова этого "Фомы" в лепешку не размазалась.
И в тот же миг ещё один хруст раздался. Это бандюга, на придурке сидевший, от брыканий придурка совсем озверел и шею ему переломил - я так понял потом, что скорей от излишнего усердия, чем целенамеренно, он ему шею выкручивал, чтобы тот притих, а тот все не притихал - и придурок на полу вытянулся, весь распластался обмяк, будто брошенная тряпичная кукла. А бандюга только начал на ноги привставать, как Константин, правой своей, здоровой рукой и его снес. Бандюга отлетел, затылком о порог хрястнул и тоже притих.
- Ну и ну!.. - Гришка стоял, оглядывая побоище.
