– Свободен. Сними отпечатки пальцев и можешь уезжать.
На кухню в это время вернулся тот самый рыжий здоровяк, который приезжал с полковником на взрыв во дворе полицейского участка.
Мирзоян спросил:
– Ну как там, Глебыч? Нашли что-нибудь?
– Нет ничего.
– Так и «ничего»?
Рыжий в ответ отрицательно покачал головой.
– Вандалы! Вам бы только ломать. Я сразу сказал, что ни в чем не виноват. Лучше бы террористов ловили.
– Без твоих советов проживу!
Полковник силой усадил меня на стул, оперся ногой о край его сиденья, нагнул свою голову впритык к моему левому уху и прошипел:
– Куда деньги подевал?
– Так вас деньги интересуют? – громко, чтобы все слышали, ответил я. – Так бы сразу и сказали.
Полковник никак не отреагировал на мой пассаж, а рыжий тут же подскочил вплотную. Я продолжил:
– Деньги в кухонном шкафчике за стеклянной дверцей.
Рыжий шустро открыл шкаф. Через пару секунд он уже стоял перед полковником, протягивая ему немногочисленные купюры. Это были деньги, которые мы с Варей всегда кладем на полочку для походов в продуктовый магазин. Полковник машинально взял деньги в руки, но тут же брезгливо разжал пальцы и рублевые купюры разлетелись по кухне:
– Я тебя про деньги спрашиваю! – выдавил он через зубы. – Про валюту!
– Про валюту? А, ну да! Представьте, я дурак думал, что рубли – это тоже деньги. Валюта у меня хранится в холле на книжной полке. Большая Советская энциклопедия, том номер двадцать три.
Рыжий пулей слетал в холл, который я оборудовал в качестве своего кабинета, и вернулся оттуда с увесистым томом энциклопедии. Он открыл его и вытащил купюру в сто долларов:
– Шеф! Здесь больше ничего нет!
– Глебыч? Тебе заняться больше нечем? Иди отсюда! – заорал Мирзоян на подчиненного.
Тот сразу исчез. Полковник вновь прильнул к моему уху:
– Шутки кончились. Даю тебе последний шанс. Ты нашел в парке сумку. Там была большая сумма денег в иностранной валюте. Куда ты ее подевал?
– Сумку?
– Да не сумку! – уже не сдерживаясь, прорычал Мирзоян. – Деньги где спрятал?
– Ах, вы про это…
– А про что еще?
– Не было там денег!
– Я точно знаю, что были! Только не ври мне.
– Там не было денег. Там были только фальшивые банкноты. А это не деньги. Это повод попасть на скамью заключенных.
– Как фальшивые? Куда ты их подевал?
– Я их сжег.
Полковник, недоверчиво глядя на меня, прошел за моей спиной и взвизгнул в другое мое ухо:
– Врешь! Нагло врешь. Но я тебя прижму к ногтю и заставлю рассказать правду.
– Нет, не вру. Вот, смотрите!
Я достал смартфон и включил на нем воспроизведение видеофайла. Мой голос звучал из аппарата ровно и спокойно:
– Сегодня второго июня 2018 года, в три часа дня, я Пивоваров Владимир Валерьевич, номер паспорта такой-то, возраст такой-то, проживающий по адресу такому-то, в присутствии свидетелей таких-то, – далее я перечислил паспортные данные Ксюхи, Фая и Артема, – уничтожаю фальшивые купюры европейской валюты, различного достоинства, на сумму двести сорок тысяч Евро.
Далее я доставал пачки из картонной коробки, давал их пересчитать ребятам и бросал в печь.
После окончания просмотра файла я вытащил из кармана брюк самодельный акт об уничтожении фальшивых купюр и протянул его оторопевшему на миг Мирзояну.
– Шеф, я говорил, что с непрофессионалами всегда трудно. Они вечно придумывают нестандартные ходы, – в арке кухни вновь нарисовался рыжий помощник полковника. – Звонили из лаборатории. Тот клочок несгоревшей купюры, который мы извлекли из печки на даче Пивоварова, оказался изготовленным на подпольной типографии.
Мирзоян только махнул рукой:
– Все, Глебыч! Свободен. Уводи людей. Обыск окончен.
Затем он вновь обратился ко мне:
– И почему ты, мил человек, не обратился с фальшивками в компетентные органы?
– Я ж непрофессионал. Поэтому не знал к кому мне обратиться. Да и боялся.
– Чего?
– Того, что вы, товарищ полковник, или кто-то другой, повесит на меня изготовление и сбыт фальшивой валюты. И судя по всему – не зря я опасался. Как бы я сейчас отвертелся?
– Что ж. Логично.
Он собрал снимки в папочку. Туда же положил написанный моей рукой акт и только пробурчал на прощание:
– Свободен. Пока свободен. Я буду за тобой следить. Пристально следить. Если ты мне соврал, то тебе станет тошно от моей заботы.
И он пошел к дверям, а я не удержался и тихо сказал:
– Вот и делай людям добро. Спасай жизни.
Мирзоян резко развернулся на каблуках:
– Что?
– Что слышал. Бог не фраер. Он все видит и каждому воздаст по заслуге.
Полковник зло ухмыльнулся и скрылся за дверью.
Что ж, выходит не зря я опасался человеческой благодарности.
Поздно вечером ко мне заскочил Фай. Выслушав мой рассказ об обыске, он только покачал головой:
– Вот, сука! – и восхищенно добавил: – Босс, ты умный, ты мудрый и продуманный. Извини, что отговаривал тебя сжигать деньги. Как ты сообразил, что надо так поступить? Откуда в тебе столько хитрости?
– Мой папа был кадровым разведчиком. Он специализировался на дезинформации и разводе агентов ЦРУ, МИ-6 и Моссад, – привычно отшутился я.
