Весь следующий день прошел в хлопотах. Мы долго и упорно мотались по магазинам в поисках достойного костюма и не менее достойных галстука, сорочки, платочков, носков и т.д. Экипировали меня по полной программе в соответствии с протоколом самого высокого уровня. Варя была уверена, что ее герой-супруг будет сидеть на трибуне по правую руку от президента. Я даже не пытался ее в этом разубеждать. Хочется ей в это верить – ничего страшного. Пусть верит на здоровье.
Провожать она меня на вокзал не поехала. Просто поцеловала, вытерла помаду с моей щеки и скромно уронила слезу:
– С богом! Спасибо тебе.
– Мне?
– Тебе, тебе.
– За что?
– За то, что ты есть.
– За то, что я есть, пить, жрать, бухать – и сразу спать?
– Пивоваров! Как меня иногда бесят твои дурацкие шутки! Но я тебе все прощаю. Спасибо, что ты есть у меня. Даже не представляю, как бы я без тебя жила.
И она повторила свой поцелуй:
– И не забудь поцеловать за меня президента.
– Как ты это себе представляешь? Мужик на глазах миллиардов телезрителей целует Путина.
– Тогда просто передай привет.
– Еще лучше! Буду всем приветы передавать. В Лужниках футбольное поле, а не «Поле чудес»!
– Так, Пивоваров! Вали уже на свой паровоз! Нет, постой!
И она страстно поцеловала меня в губы.
Был прохладный поздний питерский вечер. У входа в Московский вокзал меня ждал одинокий Фай. У нас было выкуплено купе ночного поезда до Москвы.
– Артем отказался ехать. Сказал, что лучше это время проведет с Лерой.
– Молодец! Мужик!
– Где эта кобыла? – Фай нервно посмотрел на новенькие дорогие часы.
– Ты зачем так о девушке, которая тебя любит?
– Кто? Ксюха? Босс, ну ты чего, опять за свое?
– Дурак ты, Фай! Слепой дурак.
– Рано мне еще о семье думать.
– Тебе рано, а Ксюше? Вы же с ней одногодки? Ну, вот. Двадцать лет девчонке. А ты не мычишь, не телишься.
– Если ей так хочется замуж – пусть выходит.
– И выйдет. Потом ты вспомнишь наш разговор, да поздно будет. Чего бубнишь? Только представь, что Ксюша вышла за другого, и ее нет с тобой рядом.
– Куда она денется?
– Будет жить своей жизнью, в которой тебе места уже не будет. А вот где ты найдешь такую? Красавица, умница, да еще готова жизнь за тебя отдать.
Парень задумался.
В это время из дверей вокзала выскользнула фигура человека в плаще и в кепке с козырьком, надвинутым на глаза по самое «не могу». Но кепка не прикрывала большой нос, украшенный шрамом. Он быстро юркнул мимо нас. Тем не менее, я мельком успел заглянуть под козырек. Лицо мне показалось знакомым. Но когда я посмотрел вслед уходящему, то аж подпрыгнул на месте. В руке он нес точно такой же саквояж, как тот, что свалился на нас с Варей в «Парке авиаторов».
– Фай, это он!
– Кто?
– Вот мужик в плаще и кепке с ридикюлем в руках.
– Ну? И чего?
– Это Хамхоев! Или как там его? Фарух! Помнишь, человек с фотографии в бандитском паспорте. Главарь банды.
– Точно?
– Да точно! Точно! Я его успел рассмотреть.
– Вот, гад! Живее всех живых. Не вбили мы в тебя осиновый кол по запарке.
– Пошли за ним, – потянул я товарища.
– А чемпионат? Мы не едем?
– Успеем. Еще целых два дня впереди. Видел, что у него в руках?
– Портфель…
– Что ты тупишь? Там поди новые взрыватели.
– Вот уроды, – прорычал Фай, словно заведенный с пол оборота мотоцикл.
Мы почти догнали главаря бармалеев, но я удержал товарища:
– Здесь нельзя его брать. Народу много.
Территория вокруг Московского вокзала была необычайно многолюдной. Это и понятно, через два дня открытие мундиаля. Вдобавок, многочисленные рабочие в страшном аврале заканчивали укладку асфальта и тротуарной плитки, огородив все нормальные пути-дороги. Народ, чертыхаясь, прыгал через рытвины и нырял в человеческий водоворот, созданный металлическими строительными ограждениями.
Мы чуть отстали, но не выпускали Хамхоева из виду.
Тот быстро перебежал Лиговский проспект на мигающий сигнал светофора и ловко юркнул в ближайшее такси. Мы проделали тоже самое, едва увернувшись от стартовавшего потока машин.
– Шеф! – крикнул я водителю. – Не упустишь вот это такси – белый Хендай – заплачу втройне!
– Понял, командир, – водитель дал газу и наше такси тут же нырнуло в поток машин, перестраиваясь из ряда в ряд: – От меня не уйдет. А в чем дело, мужики?
– Пассажир этого такси выхватил у меня портфель из рук, когда я остановился на пешеходном переходе, – без промедления и очень уверенно соврал я.
– Вижу, что вы скачете по зебре на красный свет. Думаю, что такое? Теперь понятно. Догоним. Жаль, что это не наше такси, а то бы я через диспетчера с водителем связался.
– Не надо. Мы его, когда он из машины выйдет, возьмем. Так проще и безопасней.
– Босс, – обратился ко мне Фай вполголоса, – я все время хотел тебя спросить.
– О чем?
– О важном.
– Спрашивай. Сейчас самое время. Больше-то некогда было.
– Ну, ладно тебе, – обиделся парень.
– Хорошо, спрашивай, раз приперло.
– Вот ты называешь этот портфель то саквояжем, то ридикюлем.
– Ну?
– Как правильно? Это ридикюль?
– Придется открыть тебе глаза на многое.
Я сделал паузу.
– Босс, не томи!
– Я сам не знаю!
– Чего?
– Чем ридикюль от саквояжа отличается.
– Странно. Я думал, что ты все знаешь.
