- И, - добавил Вильямс, - Фернан Рошэ навсегда погиб во мнении Эрмины и ее матери.
- Ах, - вскричала Баккара, - как это отлично придумано! Но согласится ли Бопрео?
- Разумеется, потому что он любит Вишню.
- Это правда, - прошептала куртизанка, еще раз смиренно склонив голову.
Вильямс встал.
- Я отправляюсь сегодня в гости, - сказал он, - и мне нужно ехать домой одеться.
- Можно узнать, куда вы едете?
- На бал министерства иностранных дел, где непременно увижусь с Бопрео.
- Так он не будет у меня сегодня вечером?
- Вероятно, нет. Но я отдаю голову на отсечение, что он приедет к вам завтра утром.
- Что я должна тогда делать?
- Показать ему письмо, которое вы сейчас написали.
- Хорошо. А потом?
- Потом, вы ему скажете, что любите Фернана, и что, если Фернан женится на его дочери, ему, Бопрео, не видать Вишни, как своих ушей. Затем, отдайте ему письмо и скажите: «Устройте, чтобы дочь ваша прочла его, чтобы она написала в двух строчках отказ своему жениху, и принесите мне ее записку. Тогда я вам объясню, где вы можете найти мою сестру».
- И вы думаете, он согласится?
- На все, я уверен в этом. Завтра я увижусь с вами, и тогда мы решим. До свидания!
Сэр Вильямс встал, любезно поцеловал руку Баккара и вышел из комнаты.
Два часа спустя, между многочисленными гостями на балу министерства иностранных дел отличался молодой джентльмен, баронет сэр Вильямс, ирландский уроженец, живший по большей части в Венеции. Баронет был красивый мужчина с изящными манерами и рыцарскими наклонностями. Красота его была печальна и задумчива, как у всех сынов Альбиона, которые, скуки ради, рыскают по свету.
Баронет, представленный английскому посланнику, сейчас же вошел в моду в залах министерства. Посыпались сказочные легенды о его богатстве и эксцентричности и даже распустили молву о намерении его жениться, что многим матушкам дало повод приветливо улыбаться молодому англичанину. Но сэр Вильямс танцевал мало. Он отыскал Бопрео, и поверенный при делах посольства представил баронета начальнику отделения, его жене и дочери.
Сэр! Вильямс протанцевал с Эрминой одну кадриль, сказал ей несколько банальных фраз и вскоре уехал с бала.
- Мне больше нечего здесь делать, - сказал он про себя. - Меня видели, Бопрео познакомился со мной, и этого достаточно. Со временем я покороче сойдусь со своей будущей супругой.
И сэр Вильямс около полуночи возвратился домой.
- Девочка недурна, - сказал он, - и с приданым в двенадцать миллионов может быть весьма приличной партией.
Прошло три дня после семейной сцены, вследствие которой Бопрео согласился на брак своей приемной дочери с Фернаном Рошэ. Бопрео был один из тех людей, которые легко мирятся со всем, особенно с неудачами самолюбия. Презрение жены, бескорыстие дочери и полное отречение Фернана от приданого унизили его до крайности, но мысль, что состояние жены останется неприкосновенным, и что, он выдаст Эрмину замуж не развязав кошелька, утешила его очень скоро, и на другой же день он опять обходился с Фернаном с благосклонностью, принуждавшей молодого человека трудиться над великим дипломатическим сочинением, от, которого он, Бопрео, ожидал чудес.
Фернан, увидев своего начальника в его настоящем свете, положительно1 презирал его. Но, как все влюбленные, идущие к цели, страшился натолкнуться на препятствие, в нем явилась любовная трусость, и на сердечные приветствия своего будущего тестя он отвечал заявлениями преданности и дружбы.
На другой день, после того, как Бопрео согласился на все условия Баккара и положил в карман знаменитое письмо, продиктованное злодеем Вильямсом, молодой человек пришел около одиннадцати часов в бюро своего начальника по делам службы. Бопрео, подписав бумаги, представленные Фернаном, сказал ему:
- Кстати, мой милый, вы знаете, что мои барыни ждут вас обедать?
Фернан вздрогнул от радости и поблагодарил своего начальника.
- Если хотите доставить им удовольствие, -продолжал Бопрео, - так поезжайте с ними на концерт. Ровно в два часа в зале Шантрэнь.
И Бопрео подал Фернану билет в ложу, накануне присланный начальнику отделения одним бедным артистом, искавшим много славы и немножко денег.
- Вы успеете позавтракать и одеться. Я увольняю вас до обеда, - прибавил он, начальнически улыбнувшись, - а вечером вы сослужите мне небольшую службу, не так ли?
Бопрео принял таинственный и доверчивый вид, польстивший самолюбию молодого человека.
- Я весь к вашим услугам, - отвечал он.
На губах Бопрео появилась добродушная и почти наивная улыбка.
- Послушайте, - сказал он, - я хочу вам открыться в великом грехе.
Фернан посмотрел на него с удивлением.
- Да, мой милый, - продолжал развязным тоном Бопрео, - таков, как вы меня видите, с моей лысой головой и солидным брюшком, я еще чувствую себя молодым. Таким молодым, что даже… влюблен…
- Вы! - воскликнул молодой человек в изумлении.
- Тише! - прошептал Бопрео улыбаясь. - Да, мой милый, я влюблен… как мальчик.,. Не выдайте же меня!
- Помилуйте!..
- Эх, признаваться - так уж признаваться во всем. У меня есть любовница девятнадцати лет, от которой я без ума.
