- Непременно надо! - продолжал Коляр тоном убеждения, как человек, сознающий всю важность своих известий.
По расстроенному лицу Коляра капитан понял, что дело шло о весьма важных интересах. Он бросил повод своему груму и приказал ему дожидаться.
- Пойдем, - сказал он Коляру.
Коляр отдал пять франков своему кучеру и последовал за Андреа, который торопливо перешел сад, отворил дверь павильона и ввел своего помощника в небольшую залу нижнего этажа.
- В чем дело? - спросил он.
- В происшествии, которое может все испортить, - отвечал Коляр.
- Что ты разумеешь под словом «все»? - холодно спросил капитан.
- Наследство, - лаконически ответил Коляр.
Андреа сделал движение удивления и испуга.
Коляр продолжал:
- Арман напал на след.
- Что такое! - вскричал капитан, побагровев от гнева и ударив кулаком по столу, - ему верно хочется, чтобы я убил его?
И в глазах Андреа сверкнул зловещий огонь, который заставил бы содрогнуться всякого, кто принимал хоть малейшее участие в Армане де Кергац.
- Полноте, капитан, - холодно проговорил Коляр, - не ломайте стол, а лучше выслушайте меня.
Он в коротких словах, но со всеми подробностями, рассказал сцену в Бельвиле и затем прибавил:
- Вы очень хорошо понимаете, что Леон Роллан и Вишня знают Фернана Рошэ и Армана, следовательно, одно неосторожное слово, одно имя, брошенное на ветер, могут навести этого дьявола де Кергац, который делает добро с такой же ловкостью, какая нужна для зла, на следы к наследству… И тогда мы пропали.
- Я тоже так думаю, - сказал уже спокойно Андреа.
- Как, вы принимаете это таким образом?
Сэр Вильямс возвратил себе все свое хладнокровие и обычная удивительная ясность ума поспешила на помощь его адской гениальности.
- Любезнейший, - сказал он с презрительной улыбкой, - я считал вас гораздо крепче, чем вы на самом деле.
- Я? - промычал Коляр, поставленный в тупик этим спокойствием.
- Конечно. Вы теряете голову в самом начале… Арман душеприказчик барона Кермаруэ; мы же - волки, которые пронюхали добычу и хотят ее присвоить. Следовательно, мы должны были раньше предвидеть борьбу, почти неизбежную, между стерегущим драконом и хищниками, которые хотят украсть сокровище.
- Это правда, - проворчал Коляр.
- Предположив это, надо решиться на борьбу, сообразить обстоятельства с хладнокровием гениального полководца и изучить поле, на котором произойдет битва.
- Ну-с? - спросил Коляр, волнение которого утихло перед невозмутимым спокойствием начальника.
- Ты говоришь, что Арман познакомился с Леоном Ролланом? - сказал Вильямс.
- Да.
- А Роллан знает Фернана Рошэ?
- Да.
- Но Фернан с Арманом еще не знакомы?
- Вероятно.
- Ну, так мы устраним посредника.
- Каким образом?
- О, я найду к этому средство сегодня же.
- Но, - заметил Коляр, - если Леон исчезнет, Вишня пойдет к Арману.
- Спрячут и Вишню.
- Ого! - вскричал Коляр, - подумали ли вы об этом?
- То есть попросят Бопрео смотреть за нею.
- А потом?
- Потом? Если эта девочка будет все-таки нравиться тебе… мы увидим.
- Но Фернан, которого, может быть, знают друзья Леона Роллана и к которому они обратятся по той простой причине, что он чиновник министерства, а это в глазах мастерового имеет большой вес?
- О! - отвечал Вильямс с равнодушием подкупленного судьи, который произносит произвольный приговор, - этот господин завтра же вечером не станет больше стеснять нас, будь спокоен.
- Право, капитан, - проговорил с восхищением Коляр, - вы гениальный человек!
Вильямс не удостоил ответом комплимент своего сподвижника.
- А нашел ты для меня отель? - спросил он.
- Да, я почти уже нанял на Божонской улице, в двух шагах от Елисейских полей, прелестный небольшой отель в два этажа и с конюшней на пять лошадей.
- Я посмотрю его завтра утром, потому что, - прибавил Вильямс, - мой будущий тесть, с которым я сегодня познакомлюсь на балу в министерстве иностранных дел, не должен видеть меня в этой лачуге.
- А, вы увидитесь с Бопрео сегодня вечером?
- Да, а также с женой его и дочерью.
Вильямс встал и проводил Коляра.
- Я еду к Баккара, - сказал он,- приходи опять сегодня вечером и жди меня, в котором бы часу я ни воротился.
Капитан сел в тильбюри, столько же невозмутимо спокойный, как и прежде до свидания с Коляром, и скорой рысью поехал к Баккара.
При виде тильбюри, горничная куртизанки, случайно находившаяся на дворе, стремительно побежала в комнаты.
- Барыня! Барыня! - сказала она Баккара, опять этот англичанин! Разве вы намерены принимать его теперь по два раза в день? Я боюсь его.
- Ты глупа, Фанни! - отвечала сухо Баккара. - Проси баронета сэра Вильямса в зал.
В минуту, когда Фанни прибежала с известием о приезде Вильямса, Баккара одевалась.
Таинственный разговор, происходивший между нею и баронетом, возвратил Баккара гордое хладнокровие, которое вечно будет составлять главную силу куртизанки.
Отлично владея собой, сестра Вишни, опять обратилась в холодную женщину, которая всегда возбуждает желание обладать ею и никогда не отдается вполне. Она занималась своим туалетом с тщательностью полководца, соображающего план сражения.
