Насколько завиднее жизнь мошек и пташек! Беззаботно живут они себе, руководимые природным чувством. Беда им лишь от людских козней. Раз попала птица к человеку в клетку, кончено! Перенимает его язык и теряет свою природную красоту, вырождается.
Итак, во всех отношениях созданное природой лучше всего искусственного.
В этом отношении я не могу достаточно нахвалиться этим петухом – Пифагором[46], что путем метемпсихоза[47] прошел через всевозможные состояния: был он и философом, и мужчиной, и женщиной, и царем, и подданным, и частным человеком, был затем последовательно рыбой, лошадью, лягушкой, чуть ли даже не губкой и нашел, что все-таки нет животного злополучнее человека и причиной тому то, что, меж тем как все остальные животные довольствуются тем, что дала им природа, один лишь человек пытается перешагнуть за пределы назначенной ему природой доли. Что касается людей, то петух этот во многих отношениях отдает предпочтение простакам и неучам перед учеными и знатными. И мне сдается, что куда умнее «многоопытного Одиссея» поступил его спутник Грилл, который предпочел остаться хрюкать в своем свинарнике, чем вновь подвергаться с Одиссеем новым злоключениям. Мне кажется, что я не расхожусь в этом случае с самим Гомером. В самом деле, этот отец побасенок на каждом шагу называет людей «жалкими, злополучными», Улисса же, который является у него образцом мудрости, называет зачастую «горемыкой», меж тем как этим эпитетом ни разу не награждаются ни Парис, ни Аякс, ни Ахилл. Почему это? Почему, как не потому, что этот ловкий и изобретательный человек поступал всегда не иначе, как по совету мудрой Минервы, и в своей мудрости как можно дальше отстранялся от внушений природного инстинкта.
Стало быть, с одной стороны, среди смертных наиболее далеки от благополучия поклонники мудрости. Эти мудрецы вдвойне глупцы, потому что, родившись людьми, они хотят жить как бессмертные боги, совершенно забыв о своей смертной доле. Точно в былое время титаны, они ведут войну с природой при помощи новых боевых орудий – наук.
Зато, с другой стороны, посмотрите, как счастливы те, которые по своим наклонностям и по своей глупости всего ближе стоят к животным, совершенно чуждые всяким сверхчеловеческим порывам. Попробуем пояснить это не стоическими энтимемами, а самым что ни на есть наглядным примером. Боги бессмертные! кому живется счастливее, чем тем, кого принято называть шутами, скоморохами, дурачками, юродивыми и тому подобными лестными наименованиями. То, что я скажу, может показаться на первый взгляд глупостью и нелепостью, но в действительности это – сущая правда.
Начать с того, что этим людям совершенно не известен страх смерти, то есть одно – клянусь Юпитером! – из далеко не последних зол. Далее, они не знают угрызений совести, не пугаются россказнями о выходцах с того света, не боятся ни привидений, ни призраков, не мучаются предчувствием грозящих им бед, не волнуются надеждами на будущие блага; одним словом, они свободны от тысячи треволнений, которых так много в этой жизни. Им не знакомо ни чувство стыда, ни чувство уважения, ни чувство зависти, ни чувство любви. Наконец, стоит им сделать еще небольшой шаг для приближения к бессмысленным животным, и они достигают той ступени невменяемости, при которой – по авторитетному мнению богословов – они даже не могут грешить.
А ну-ка теперь ты, глупейший мудрец, взвесь-ка все те душевные тревоги, которые и денно и нощно терзают твою душу; собери в одну кучу все невзгоды, которыми преисполнена твоя жизнь, и ты уразумеешь, от скольких бед избавляю я своих дурачков! Прибавь к этому, что они не только сами беспрестанно веселы, играют, напевают, смеются, но и другим, с кем только им приходится вращаться, приносят с собой хорошее настроение, шутливость, игривость и смех; можно подумать, что они посланы богами из милосердия, для того чтобы вносить луч веселости в печальный сумрак человеческой жизни.
Вот почему совершенно иначе относятся к дуракам, чем к прочим людям. Меж тем как к последним относятся различно – к одним приветливо, к другим недружелюбно. Дураки служат предметом симпатии всех и каждого; их все с удовольствием слушают, все наперебой их залучают к себе, ласкают, холят, лелеют, выручают из беды; что бы они ни сказали, что бы ни сделали, все им сходит безнаказанно с рук. Никому и в голову не приходит – вредить дуракам; даже дикие звери и те их не трогают, точно инстинктом чуя их безобидность. Дело в том, что они находятся под особым покровительством богов, в особенности же под моим покровительством; неудивительно поэтому, что все относятся к ним с такой симпатией.
