Что если, её и не было никогда? Вдруг, эта идеальная, во всех смыслах этого слова, девушка предстала перед испуганным и потерявшимся не только в городе, но и в своих мыслях, парнем лишь для его защиты? Понимая, что совсем недавно странный чёрный дым, проглотивший его привычный мир и все давно устоявшиеся в нём законы, может быть лишь началом чего-то действительно страшного, чего-то хуже… Проекция молодой красивой девочки может быть не более чем галлюцинацией от проникающего в лёгкие вместе с воздухом вируса, поражающего мозг и действительно затуманивая разум, как бы смешно это не звучало при всех настоящих событиях.
Впрочем, сперва нужно выбраться отсюда и хотя бы сбросить с себя неадекватный хвост с ружьём наперевес, чтобы уже в более-менее спокойной обстановке взвесить все случившиеся и надуманные эпизоды за последние несколько минут.
Радикальное решение проблемы пришло после оглядки на недавнее парковочное сафари, откуда сбежать удалось с помощью импровизированного, но довольно таки эффективного трюка с отвлекающей тележкой. Охотнику было мало, подумал Филипп, раз после оглушительного фиаско тот решил вернуться за победившим его подростком, не проанализировав допущенные ошибки. Предположительно, стрелок не подозревает о заражённых людях-манекенах, скрывающихся глубоко в тени буквально за углом. И если заманить его туда, то правила игры, возможно, изменить в свою пользу.
Филипп резко перенаправил весь свой вес влево, и чуть не ударив носом в пол, затаился за сувенирным прилавком, стараясь дышать в запотевшие от страха ладони как можно тише. Выстрелы перекрутились, видимо, неизвестный всё-таки не совсем безнадёжный, раз решил впустую не тратить драгоценные патроны для своего ружья. Отныне, счёт пошёл на секунды, где каждый шаг должен произойти ни раньше, ни позже, а действия должны максимально твёрдыми.
Шахматная плитка затрещала, а охотник уже выставил ружьё перед собой, кажется, заметив пластиковую приманку в конце коридора. Сигнал подан, присутствие точно известно, а значит, у Филиппа имеется окно в десять секунд, за которое он должен решиться на один единственный взмах катаной, чтобы навсегда усмирить сумасшедшего убийцу и открыть себе выход в город без чувства постоянной тревоги за спиной.
Парень не до конца понимал смерть, и то, как она наступает, поэтому боялся сделать что-нибудь не так, боялся промахнуться и получить в ответ десяток пуль в свою грудь и навсегда остаться смотреть хрустальными глазами на падающий с крыши снег. Боялся навсегда забыть Лизу, даже если в итоге она окажется плодом хорошего воображения, но… После очередного всплывшего образа её тонких бледных ручек, сверкающего влажного тела и тёмных мокрых волос, произошёл ранее невообразимый выброс адреналина, подаривший всему телу твёрдости, а действию пугающую жестокость.
Филипп выполз из-под прилавка, и решительно взмахнув лезвием вверх, силой левой руки, низверг на себя фонтан тёмной и алой крови, ощущая стекающие красные ручьи по всему своему лицу.
Удар пришёлся, как было и задумано, в шею, чтобы раз и навсегда. Человек, ранее охотившийся на подростков, стоял на коленях и жалобно пытался вернуть всю вытекающую из него кровь назад, подставляя ладони к шее. Он, не отрывая взгляда от безжалостного парня, всматривался в его полные неутолимо-ужасного голода глаза, сразу подметив даже не проскочившую в них каплю сомнения или напряжения.
Высокомерие переполняло довольного Филиппа, не брезгающего даже чужой крови на своём лице, лишь с наслаждением медленно, не торопясь, вытирая её своим рукавом.
Кровь окрасила несколько плиток вокруг себя и, заливая каждую трещину с осколками, медленно подбиралась к относительно чистым кедам. Филипп держал свою голову запрокинутой назад, решив разделить последние секунды своего утихающего нового состояния глядя на падающий снег, которой таял у его на лице и смешиваясь с кровью, стекал по подбородку на воротник куртки.
Тогда же глаза заметили искусственность выстроенных в ряд свечей неподалёку от стремительно растекающейся алой лужи, решив, что самое время взглянуть на огоньки и последовать за ними, как парень и поступил.
Ассоциация напрашивалась моментально: яркие оранжевые огоньки, выстроенные в ряд, походили на некогда ведущую Лизу новогоднюю гирлянду, которую для неё специально оставил Филипп. Сомнения на счёт существования девушки рассеивались, как и огонь на уже слабых восковых палочках за дверьми.
Свет вёл внутрь магазина, где на красивом, ничуть не потерявшем свой цвет, кресле аккуратно была сложена чёрная тёплая джинсовая куртка, кажется, с запиской сверху:
