"Фил, прости меня, что ничего тебе не сказала. Я всё это придумала спонтанно, пока ты спал, но… Но я спать не могу, пока фотография с этой девочкой лежит у меня в кармане, постоянно напоминающая о себе. Я верю в твои слова о дыме и в то, что где-то за городом его совсем нет, что где-то там, далеко, есть привычный мир, где всё как раньше. У меня есть, не знаю, может быть, часов восемь или девять, чтобы забрать карту, найти девочку и вернуться к тебе. Пожалуйста, дождись меня в старом мире, и мы больше никогда не расстанемся! Люблю. Лиза".
Восемь часов до удушья и превращение в омерзительную статую мертвеца разделяли парня и девушку, как и невероятная обеспокоенность за её здоровье.
– Заходи справа! – чужие слова, отчётливые, но еле доносящиеся, в самом конце торгового центра обрушились на скучающего бедолагу беспощадным убийственным градом, размыв прошлую победу.
Филипп накинул новый тёплый подарок на себя и помяв записку, хоть это получилось и случайно, запихал её во внутренний карман, с оглядкой стараясь как можно быстрее покинуть магазин, зная, что на второе убийство его явно не тянет. Кто-то отдал приказ заходить с другой стороны, а это значит то, что их двое и то, что, наверное, самое плохое, эти двое те же самые военные, которые ворвались не так давно в дом к старику и убили его. В прочем, убить они хотели и подростков, а после глупой оплошности, скорее всего, следовали за ними, не желая оставаться в дураках. Путей отхода несколько, но как знать, если ли на этот раз шанс сбежать невредимым? Вдруг, именно сейчас удача навсегда покинула парня, оставляя его на погибель. Но как бы то ни было, желание выжить и отыскать сбежавшую в одиночку Лизу превосходили многие возвращающиеся страхи, а значит, необходимо было немедленно включать голову и придумывать свой побег.
В данном случае, у Филиппа было преимущество, предоставляющее намного больше времени на обдумывание нескольких возможных вариантов отхода, нежели до этого. Один из запасных выходов находился за углом в конце достаточного длинного коридора, но одно дело знать, где эта дверь находится, другое же, открыть её и не подставиться под пули моментально прибывших на посторонние звуки военных. Решать нужно здесь и сейчас.
Если не выбежать из укрытия к двери в ближайшие несколько секунд, то дальнейшие шансы на сохранение жизни будут уменьшаться с каждым приближающимся в его сторону шагом.
– Сейчас или никогда! – оторвав ноги от пола, вверх подлетели маленькие осколки плитки, быстро рассыпавшиеся от падения. Парень оттолкнулся рукой от осыпающейся стены и бросился к запасному выходу.
– Этого к ней и увозим, если найдём!
Что это было? Грубый мужской голос за спиной произнёс очень простое предложение, но понять его и найти в словах смысл Филиппу удалось лишь только спустя какое-то время, пока он вновь не подумал о Лизе. Два плюс два сложить было не сложно. Неужели далеко девушке уйти не удалось, и только-только выйдя из торгового центра, она попала в руки военных?
В таком случае раскрывать своё местоположение категорически нельзя, иначе шанс на вызволение Лизы можно благополучно хоронить вместе с ней, если военные будут на сто процентов уверены, что в этом здании находится ещё кто-то кроме них.
Перед Филиппом висела табличка с запасным выходом и сама дверь, ведущая на улицу, но цепляясь за каждое сказанное военным слово и проживая каждый выдуманный альтернативный сценарий, он постепенно отдалялся в сторону укрытого тенью угла, сомневаясь в правильности своего некогда принятого решения. Вот он, шанс вернуть его девушку назад, к нему, и покинуть страшный дым вдвоём, только если в этот раз, вместо бегства и возможности дать сдачи, парень просто-напросто останется в стороне, чтобы после незаметно проследовать за военными к их автомобилю.
Тьма снова заглотила помутившейся и хорошенько расшатанный после всего произошедшего разум маленького, оставшегося наедине с самим собой мальчика. И если голова ощущала прилив вновь вернувшихся неприятных мыслей с отвращением и постепенно увеличивающейся громкостью шума, то вот тело вело себя неестественно и в каком-то смысле даже являлось телом абсолютно незнакомого, чужого человека, чьи слова и действия не поддавались объяснению. Их просто было не узнать, в них невозможно было разглядеть свои родные осколки души и, казалось бы, доведённое до автоматизма поведение. Что-то некогда знакомое навсегда утеряно в засыпанных снегом руинах.
Филипп лежал на пропитавшейся холодом земле за территорией торгового центра, где-то в абсолютно пустом пространстве. Нарастающая жгучая боль внутри постепенно замерзающего тела вместе с непрекращающейся дрожью полностью завладели подростком, готовясь медленно, сантиметр за сантиметром разрушать его хрупкий разум. Маленькая холодная слезинка, выкатившаяся из блестящего глаза, обжигала щёку, по которой скатывалась к ещё тёплой шее, отражая чёрные-чёрные ветви маленьких деревьев. Снова один, думал парень, и снова брошенный в нигде.
