Героическая кровавая победа была предана забвению из-за растущих с большой скоростью страхов внутри маленькой головы, после осознания которых такие чувства заживо поедали появляющиеся даже на миг, словно лучи солнца, надежды на более-менее положительный исход. И кроме как сразиться с виновником всех случившихся с ним бед у подавленного и разбитого Филиппа ничего не осталось.
– Ну, сукин ты сын, вылезай! – молодой человек вновь зажёг яростный боевой огонь в своих глазах, и, дотянувшись до ближайшей большой сухой палки, уверенно встал на ноги, направив своё оружие вперёд.
– Это ты со мной говоришь? Со мной? – ответил похожий на Филиппа голос, – со мной?
– Ну, конечно с тобой, ублюдок! – ответа парень ждать не стал, а поэтому совершенно не колеблясь, пару раз взмахнул палкой вверх, вспоминая своё прошлое убийство с теми же движениями, – ну, давай!
Неизвестный, размытый почти что до полного исчезновения человек перед оцепеневшем Филиппом показал свою яркую ухмылку, пытаясь вытянуть из парня напротив ещё парочку нелепых движений.
– Всё не так, как ты себе это представляешь! Слышишь?
– Нет, это неправда! – и снова следующий за словом очередной взмах палкой, попытка задеть оппонента и хотя бы сбить его с ног, – что было, что мы сделали, и что получили!
С каждым ответом появившегося из неоткуда размытого человека, гнев, кипящий внутри испуганного подростка, предпринимал всё разные и разные попытки по своему высвобождению наружу, но вот только, каждая попытка оканчивалась маленьким поражением.
– И чего ты хочешь этим добиться? Это ты предпринимаешь, как попытку всё изменить? – на секунду показалось, что человек напротив остановился от своих постоянных хитрых увиливаний и задал интересующий даже его вопрос, – что скажешь?
– Хочешь что-то предложить? – палка опущена к земле, а Филипп с озадаченным видом присел на снег отдышаться.
– Вернуть Лизу получится лишь в том случае, если ты примешь некоторые, так тебя пугающие, факты…
Филипп поднял голову и увидел стоящее перед собой целое зеркало, чуть закопанное в землю. На нём не было ни пылинки, что удивительно.
– Она тебе дорога? – спросило отражение, – Лиза. Она тебе дорога?
– Да… – неуверенно ответил Филипп, прошептав свой ответ.
– А хочешь ли ты её вернуть?
Какое-то время парень молчал, то ли не зная, что ответить, то ли боясь своего ответа.
– А хочешь ли ты её вернуть, а? – повторило отражение, – увидеть её вновь?
Но, и в этот раз Филипп ничего не ответил, лишь закрывая лицо руками.
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
Дождь. Сырость. Пар изо рта. Всё это радовало стоящего у входа в метро одинокого парня. Даже не смотря на возмущения мимо проходящий людей, заставить его накинуть в моросящий дождь капюшон, было невозможно.
Парень специально трогал растянутые рукава своей большой кофты, выглядывающие из-под куртки, или поправлял идеально лежащий в ухе наушник, просто потому что благодаря таким простым действиям он оставался прикованным к этой земле и чувствовал себя приземлённым как остальные. Помогали этому и изредка стучащие капли дождя по блестящим белым мраморным ступеням. Они гремели словно колокола, перебивающие музыку, мешая полностью отключить сознание и погрузиться в собственные мысли.
Одно мгновение и вот Филипп уже мчится в вагоне метро через весь серый город, наблюдая за пробегающими за стеклом яркими голубыми огнями. Но, кое-кто смог оторвать его от фонарей и вывести из гипноза, прикоснувшись к его руке.
Маленький белый котёнок, выглядывающий из расстёгнутой куртки рядом сидящего пассажира, пытался дотянуться своей лапкой до болтающегося провода наушников, пробудив Филиппа. Спустя какое-то время молодой человек и котёнок встретились взглядами, разглядев, друг в друге полностью промокших бедолаг, севших в этот вагон не по своей воле.
И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.
Мягкий шелест после перелистывания страниц дёргал, будто привязанное на ниточку тело, вызывая на руках и шее приятные мурашки. Парень сидел на полу, под открытым окном, периодически подглядывая на играющую с ветром белую полупрозрачную штору, которая прерывала свою игру для крепких объятий с занятым чтением Филиппом. Он отвлекался на неё, представляя, что его обхватывают чьи-то заботливые тёплые руки.
Квартира была погружена в сон, лишь изредка вслушиваясь в еле-еле доносящиеся из спальни шуршащие страницы старой пыльной книги. Парень сам того не понимая, почёсывал свой нос перед перелистыванием создавая оглушающий звук в пустом и одиноком доме. Тишина казалось ему громче рёва автомобилей, от чего созданные в голове образы после прочтения бесследно размывало неуловимым невидимым шумом.
И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день вторый.
– Это я. Я здесь! – Филипп упал на коврик под входной дверью и, не отпуская ручку, тихо стучал ботинком по бетону, пытаясь привлечь внимание девушки, – пожалуйста, открой дверь… Давай поговорим.
