Осветить расколотый асфальт было задачей не сложной, но предупредить новичков о расставленной повсюду технике и многофункциональных военных контейнерах для них было невозможно, посему оставалось им жалобно наблюдать за вечно спотыкающимися об них людьми. И вот, за видимыми пределами яркой жёлтой сигнальной ленты уничтожающие всё человеческое звуки сходят на нет, а восстановить привычную функциональность хаотично разбросанных мыслей в голове удаётся в короткие секунды с перерывами на хаотичную отдышку.
Маленький ноутбук, стоящий на небольшом исцарапанном стальном контейнере был убит несколькими точными выстрелами в экран и корпус. Нет никаких сомнений, что все внутренние мозги компьютера не подлежат чтению, а о восстановлении даже никто думать не станет. Кто-то хорошенько постарался уничтожить всю информацию и так грубо замести за собой следы, если можно так выразиться. Но вот только одна маленькая бумажка на мятой рамке экрана осталась цела, продолжая захватывать всё внимание смотрящих своим грубым жёлтым цветом. Тот же стикер, та же чёрная ручка, и всё тот же непонятный посыл, что несёт в себе эта новая зарисовка. Нанесённый несколькими взмахами в спешке круг разделял место с криво закрашенным треугольником внутри, предполагая, что в этом есть какой-то смысл или даже неведомый простым смертным язык высокой науки. Как бы то ни было, в этот раз Филипп не смог удержаться от искушения и ловко содрал квадратный листочек с компьютера, смяв который в грубый угловатый шарик кинул себе в карман, представляя, как будет разглядывать кусочек покинутой цивилизации перед сном, если, конечно, у него хватит времени. Пустоглазый призрак Владислав вернулся к Филиппу и ещё раз попытался привыкнуть к нарисованному у него на куртке смайлику белой краской, где вместо привычных глаз маячили два слегка подкошенных крестика.
Рваный ультразвук из разных глубин тёмной бездны разрывал на части расходящихся белые проекции, помогая двигаться телам подростков по направлению к волнам. Эти же самые волны подхватывали всё расшатанное и хлипкое внутреннее состояние парней и буквально силой выбивали их наружу. Ощущения были странные. Ноги и голова оставались на месте, но в то же время мозги и подпалённые обрывки души выбирались наружу, будто отсоединяясь от жаркой и мягкой плоти.
Яркий белый силуэт пластикового стула был как раз кстати. Преодолевая сильнейшее головокружение, Филипп сумел добраться до стула и ухватиться своей разлетающейся на разноцветные части рукой до его холодной спинки. Точка опоры помогала не упасть от вида размытых кровавых капель на внутренней части стекла противогаза.
Раз… Два… Три… По щелчку пальцев вибрации под ногами рассыпаются в глухие и обрывистые волны, еле достигая окружающих объектов неподалёку, а головокружение, так крепко ухватившееся за внутренние и тихие крики, наконец-то утихало, предоставляя ослабленным парням свободу действий. Снова можно было встряхнуть со всех звуков почерневшую от плесени землю, представляя, как она медленно и грубо рассыпается по пыльным ботинкам. Начавшаяся катастрофа для ушей неспешно пронеслась, кажется, единой и невидимой сферой по окружающей территории, и также быстро закончилась, прекратив свои сильные выплески энергии откуда-то из-под земли, возможно. Чтобы то ни было, кто-то уже пытался изучить это странное явление здесь – на быстро собранном лагере из двух перекошенных палаток и нескольких стальных контейнеров. Перепуганные парни поняли сразу, что оставаться здесь гиблое дело, а посему снова напав на кровавую нить вора, устремились в бескрайнюю бездну прошедших желаний и навсегда сгинувших надежд.
Владислав постепенно менялся в лице, замечая засыпанную землёй кровь, боясь представить, что вору его драгоценной и очень ценной сумки, возможно, удастся скрыться безнаказанным. Маленькие почерневшие камушки ударяли призрака в голову, придавая его шагам уверенности, а кулакам ярости. Страшно представить, что будет с тем человеком, когда озлобленный Влад найдёт его. Филипп старался держать определённую небольшую дистанцию между собой и пылающим демоном, жаждущим возмездия, остерегаясь неудачного столкновения с ним, что, вероятнее всего, принесёт лишь ещё парочку оскорблений и угроз в его адрес. Вдох и выдох сопровождались хрустом рассыпанного, и тоже почерневшего от непонятных воздействий плесени, песка, чьи кристаллики, забиваясь под резиновую подошву, создавали интересные и очень даже приятные звуки, соприкасаясь с бетоном. Идти, и не думать о запотевающих стёклах с кровью было трудновато: полупрозрачный конденсат закрывал своей пеленой часть обзора, чем неплохо так давал повод для внезапной и мерзко скрипучей паники. В такие моменты руки начинали дрожать, готовясь бросить всё это дело. Боясь, что уже не в силах поддерживать человека, они тянулись к земле, куда за собой тянут и старающегося не опускаться Филиппа, перед глазами которого была ясная цель.
