В маленьком, всхлипывающем вместе с девочкой коридоре, загорелся огонёк. По раздавленной зажигалке скакало маленькое испуганное пламя. Оно плавило хрупкую пластмассу, потихоньку подбираясь к мокрым пальцам. Повсюду были разбросаны упаковки из-под ароматических свеч, а сами восковые палочки были выстроены в ряд, приближая приход здравомыслия.
Великое пробуждение стало причиной роста всех внутренних проблем. Если раньше их можно было бы заглушить обычными тёплыми разговорами, то сегодня же, если оно до сих пор таким считается, все условные внутренние части мыслящего человека спрятаны в маленьких деталях нового неизвестного пространства. Прошлое стремительно рассыпается в руках. И никто не готов встать на его защиту. Свечи служили маленьким раем для Лизы, оберегая её внутреннее и постепенно восстанавливающееся состояние, предполагая, что благодаря яркому аромату уже давно исчезнувших деревьев, а также с помощью невидимого и полного энергии светового купола, она придёт в себя без серьёзных последствий. И если ментально уворачиваться и избегать встречи с угрозами было просто, то от маленьких ожогов горячего воска деться было некуда. Выйдешь за пределы светового круга – погибнешь в страшнейших муках.
Теней, как и мыслей, было бесконечное множество. Все они колебались и прыгали с места на места, совершенно не понимая своей роли в этой ситуации. Совершенно не зная, в чём именно заключается их существование. Отражений по-прежнему не было. Как и Лизы. Имя это лишь одна из возможностей для кого-то постороннего, но что оно значит для самого его владельца? Назови её иначе, чтобы произошло тогда? Изменилась бы она? Или, на самом деле, всё куда сложнее имён? У Лизы нет ни отражения, ни малейшего понимания своей роли, что она играет по чужому сценарию. Идёт ли она к финалу за смертью, или к шансу обрести себя?
– Я такая, потому что весь мир стремится меня раздавить.
Такой ответ предписывает структура финала. Ты. Чего хочешь ты на самом деле? Бесконечная колыбель ошибок отделённая от таких же отвратных вариантов будет вечно преследовать её вечно. Вечно. Вечно, пока она не осознает её полностью. Находящаяся в петле, обречённая страдать по своим ушедшим воспоминаниям. "Кто она", вопрос, пока что, без ответа. Но кто такой Филипп, спящий в мебельном магазине парень, она знает точно: взращённый самой смертью и сытый болью ровесник. Человек, рождённый дымом. Почти голый, он вышедший из небытия к ней для спасения без каких-либо видимых травм тела. Напуганный подросток. Голодный по чистому воздуху и яркому синему небу. Романтик. Слегка робкий молодой мальчишка с навсегда утраченными великими целями. Возможно, обречённый на вечное одиночество, но полностью осознающий себе в своём теле и разуме.
– Посмотрите на меня! – продолжала она шептать в свои горячие ладони. Кричать она и не пыталась, боясь, что разбудит своего друга. Страх быть найденной в таком убитом состоянии не позволял ей даже дрожь в голосе.
Осколки были рядом. "Возьми их и покончи с этим навсегда", думала она. Но нельзя. Нельзя останавливаться. Конечно, легче всего всё бросить и сдаться. Сдаться и предать весь пройденный сюда путь. Обесценить все тяжёлые вздохи. Нельзя. Но кто такой Филипп, спящий в мебельном магазине парень, она знает точно. Оперевшись на всю ногу, Лиза поднялась с пола, и не вытирая слёз, осмотрелась по сторонам. Измученная и уставшая от саморазрушения, она решила сделать то, для чего, наверное, и была рождена семнадцать лет назад. Для чего многие события в её жизни произошли именно так, но никак иначе, чему она, порой, удивлялась.
"Фил, прости меня, что ничего тебе не сказала. Я всё это придумала спонтанно, пока ты спал, но… Но я спать не могу, пока фотография с этой девочкой лежит у меня в кармане, постоянно напоминающая о себе. Я верю в твои слова о дыме и в то, что где-то за городом его совсем нет, что где-то там, далеко, есть привычный мир, где всё как раньше. У меня есть, не знаю, может быть, часов восемь или девять, чтобы забрать карту, найти девочку и вернуться к тебе. Пожалуйста, дождись меня в старом мире, и мы больше никогда не расстанемся! Люблю. Лиза", написала она. "Постоянно напоминающая о себе" относилось вовсе не к фотографии. А к самой Лизе. К её неопределённости и хаотичному поведению. К невозможности узнать себя и свои цели. Но кто такой Филипп, спящий в мебельном магазине парень, она знает точно. Сняв с запылившегося манекена самую дорогую и красивую куртку, постоянно оглядываясь на ухудшающуюся погоду, она решила сделать себя частью этого парня. Чтобы всякий раз дотрагиваясь до этой вещи, он вспоминал её образ. Дополнением к этому был нарисованный лично ей смайлик белой краской: тонкий кружок как голова, глаза как крестники и большая улыбка. Это Филипп.
