Последние машины в округе заглохли, выпустив из своих стальных голов мыслящих живых людей, дёргающих за рычаги последних не убиваемых тараканов тумана, кому теперь и подчиняются. Ворота закрыты и заслонены чем только можно, ошибки здесь не повторяются.
– И это действительно, по их словам, ключ к новому миру? – напрягаясь, спросил Филипп.
– Люди не могут жить без веры. А здешние готовы поверить во что угодно. Времени прошло достаточно, но готов поспорить, что сложа руки они там не сидят.
– Новосёлов они к себе не ждут, да и звонка на их дверях я не вижу…
– Внутри я не был, но за своего сойду. Назову им несколько фамилий и мигом окажемся внутри, без вариантов. – сказал Кирилл, прижав ладони к бёдрам и растопырив локти.
– А мне как быть? Комиссию то я пройти не успел.
– Додумаем на ходу.
– А если прогорим?
– Не думай об этом, у нас всё получится!
– Обнадеживающе… – мелькнули тревожные мысли.
Камни им свидетели в делах их, но тьма подступает к ним, дышит в спины, не отпуская мысль о таящемся среди выжженной травы страхе провала и вечного забвения. Пространства вокруг становится чуть больше, есть где подышать, раскинув руками. Нет плит – нет давления со стороны.
– Ну… Так… – настаивал он.
– Что?
– Что ты скажешь ей, когда увидитесь? Должно быть, она ещё никого так в своей жизни не ждала, как тебя.
– Не знаю. Положусь на импровизацию, или, подхвачу что-нибудь за ней. Слова придут сами.
– Волнуешься?
– А по мне видно?
– Ты горишь ею!
– Сдаюсь, извини… – сказал Филипп, – ну, а вот ты, по сути, я у тебя хвостом болтаюсь сзади, втягиваю в опасные дела, почему ты так добр? В чём секрет?
– Любая история, рано или поздно, стирается, но пишут её ошибаясь. Я хочу измениться.
– Красиво! – он смущённо замолк.
Стены как карта, ведут их к истине ведущей их. И, быть может, не всё так плохо, как казалось. А казалось всё концом всех путей проложенных к концу. КПП уже близко, как близок и диалог с непредсказуемым военным. Брошенные ими же палатки вокруг здания, изорванные ткани на хлипких стальных ножках наводили ужасу на случайный в их сторону взгляд. Что здесь могло произойти?
Чувствие последних восходов сил внутри взывает к быстрому подвигу этого мальчишку, проявление отваги и мужества на исходе последних сил. Отдышка пропадает, а внутреннее неспокойствие волнами прокатывается по его побледневшему телу, и потом уносится его страх, кажется, конец. Зачем мы стремимся к смерти?
– Очень не хочется снова затрагивать эту тему, не время, знаю, но, казалось, что я вылечился, прогнал внушающий мою бесполезность недуг. Он стал посещать меня, редко, но очень болезненно.
– То, что ты до сих пор держишь у себя в руках, очень ценное, несомненно, но ты закрываешь глаза на причиняемую им боль. Тебя не погубят его шипы, отнюдь, кровотечение, вот, что станет причиной твоей смерти.
– Я боюсь, что она меня там не ждёт, понимаешь? Счастлива и в безопасности… Вдруг, всё это бесполезно? – голос Филиппа снова был безжизненным.
– Не обесценивай свой прошлый труд, парень, только благодаря ему ты сейчас жив, здоров и достигаешь своей цели. Нам свойственно совершать порой очень глупые и неправильные решения в угоду любви, ведь, только это у нас и остаётся. Всё будет хорошо, ты только сильно головой-то не крути, мы уже у входа.
– Просто, она единственное, что заставляет меня подставляться под пули…
– Уверен, ты ей больше нравишься, когда этого не делаешь. Мне уж тем-более. – подбодрил Кирилл, остановившись у протоптанной дороги, – хорошо, боец, теперь притворись бессознательным, пост близко.
Зажёванная внутрь кассетная лента оказалось выдернутой, смотанной и запутанной. Брошенной на всеми забытую самую высокую пыльную полку подальше от всего остального в этой комнате. Пережёванное и смятое воспоминание стало никому не нужным.
"По правде сказать, я немного подводил Кирилла, разглядывая разные материалы стен военной базы, думал, что они мне что-нибудь подскажут, но… Ничего. Только вид изорванных белых костюмов химзащиты с разбитыми обзорными стёклами, вспаханная почва под ними и пустые пробирки всё там же".
– Извините, мне сказали, что отсюда возможно пройти к месту дезинфекции, всё верно? Тут у меня мальчик, ему несколько нездоровится.
– Что-то серьёзное?
– Укачало бедного в машине, совсем ослаб.
– Фамилия?
"Опа, попадос! Чем дольше он будет молчать, тем больше подозрений к себе вызовет, нужно решать здесь и сейчас, немедля".
– Фамилия?
– Фамилия!
– Киря! – сказал кто-то за спиной.
Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него.
– Что?
– Вот ты где. Как блоха: скачет туда-сюда, только поспевай за ним. И сам машину разгрузит и в одиночку на руках товарища понесёт.
– Трофим Андреевич? В смысле, капитан… Столько времени прошло. – сидящий за шлагбаумом парень прям опешил, схватив в руки свою фуражку.
– Да тут разве поймёшь, друг мой, часов нет, солнца со звёздами тоже. Вот, как управились – пулей сюда, да, рядовой?
– Так точно… Товарищ капитан… – злобно сказал Кирилл.
– Ну, чего стоишь? Устал, небось, проходи, а в журнальчике я за нас обоих распишусь.
