Я все время о чем-то думаю, и это странно, потому что в голове у меня пустота; я еле держусь на ногах, как будто бежал с кем-то наперегонки, но с кем и зачем, не помню.
Сегодня тяжелый день, и, похоже, легких дней больше не будет. Понедельник стал для меня испытанием, вторник – еще хуже, а потом наступила среда, и оказалось, что все до этого – только цветочки.
Четверг тянулся невыносимо долго, потом и пятница подставила подножку, а выходные можно пережить, только напившись пива.
Я будто бесконечно карабкаюсь по канату вверх, обдирая себе руки и ноги.
У меня не осталось ни энергии, ни драйва.
Роняю голову на грудь.
– Догадываюсь, каким будет ответ, но все же спрошу. Хочешь поговорить об этом? – Голос Пейдж звучит неуверенно.
Мотаю головой и заставляю себя посмотреть на нее.
Она сидит на стуле напротив меня с чашкой горячего чая в руках. У нее немного покраснел нос, и она поджимает губы, чтобы сдержаться и не заплакать.
Мне хочется отвернуться – я не нуждаюсь в сочувствиях, и меня злит, что окружающие так близко к сердцу принимают то, что случилось. Это моя боль, и я не хочу, чтобы кто-то грустил из-за меня.
– Пейдж. – Кладу ладонь ей на колено, она шмыгает носом и кивает. Смотрит куда-то вдаль, потом глубоко вздыхает и снова поворачивается ко мне:
– Она что-нибудь вспомнила?
Я хмурюсь и отворачиваюсь.
– Не особенно… – Ари говорила про инструктаж, и она пробовала готовить. – Может, что-то и вспоминает, но неосознанно. Ничего такого, чтобы пробудило бы воспоминания о нас.
– Она назвала меня по имени.
Я резко поворачиваюсь к Пейдж, и она кивает.
– Я не успела представиться. Ари увидела меня и назвала по имени.
Что-то сжимается у меня внутри.
– И что она сказала?
– Спросила о тебе.
Слабая надежда трепещет в груди, но тут же гаснет.
Все слишком сложно.
Пусть даже Арианна помнит Пейдж, это ничего не значит.
К тому же Чейз уже сделал ставку, и вряд ли он отступит.
И почему-то мне кажется, что он уже почти выиграл. Блеск в ее глазах предназначался мне, но судьба смешала карты. Пока что этот блеск едва заметен, но с каждым днем его все больше.
Когда я встретил Ари, я знал, что она влюблена в другого и моей не станет. Еще я понимал, что, если влюблюсь, мне трудно будет забыть, отпустить ее, – но этого знания оказалось недостаточно. Окажись я снова перед выбором, я бы не раздумывая выбрал Арианну, потому что любовь к ней стоит целого мира.
Я готов страдать, вспоминая, как счастливы мы были.
Особенно теперь, когда я столкнулся с тем, что пытался отрицать: то, что Ари полюбила меня, не означало, что она разлюбила
Она любила нас обоих.
Но я хочу, чтобы она любила только меня.
Верчу в кармане кольцо, которое подарила мне мама, закрываю глаза и вспоминаю, как мамочка улыбалась совсем недавно.
Это был ее последний солнечный день.
Вообще последний день.
Ее душа в последний раз осветила этот жестокий мир, прежде чем уйти из него.
Уйти от меня.
Говорят, такой день наступает, когда ты готов завершить свою жизнь. Последний прилив энергии, радость, разделенная с теми, кого любишь всем сердцем, прикрытая ложной надеждой.
Мама любила нас двоих: меня и еще одну девушку, которая ее не помнит.
Меня вдруг охватывает стыд от этой мысли, и я беззвучно благодарю высшие силы за ту радость, что была дарована моей маме, прежде чем нам настало время расстаться.
Мама видела меня счастливым – это все, чего она когда-либо хотела в этом мире.
Она хотела, чтобы ее сын был счастлив.
Рука Пейдж ложится мне на плечо, и я с благодарностью касаюсь ее, принимая тепло, которое дарит мне подруга, но я не знаю, как растопить лед, сковавший мою душу.
– Ноа…
Я поднимаю голову и вижу миссис Джонсон.
– Все уже собрались, пора, – шепчет она и нежно касается моей щеки, как это делала мама.
Я киваю, и миссис Джонсон отходит. Ари смотрит на меня, когда я встаю, чтобы произнести речь.
Откашливаюсь, и все замолкают.
