– Ладно, ребят, – говорю я, – пойду взгляну на свою комнату. А вы идите к себе. Возвращайтесь, когда разберете вещи.
Никто из них не двигается с места, и я слышу, как Кэмерон начинает что-то шептать. Кажется, она убеждает ребят, что у нас все в порядке и что она позвонит, если нужна будет помощь.
Да пусть говорит что хочет – мне помощь точно не нужна.
На двери комнаты написано мое имя, я захожу и закрываю глаза, не решаясь увидеть тот мир, в котором жила. А когда открываю, тревога проходит.
Улыбаюсь при виде гирлянд, развешанных над кроватью, нащупываю выключатель и щелкаю кнопкой. Лампочки начинают мерцать. Плюхаюсь на белое стеганое покрывало – кажется, такое покупали мне родители. У зеркала валяются стикеры с заметками, в кружке с надписью «Авикс», торчат ручки. На комоде несколько безделушек. На стене – постер: красные кровоточащие губы нарисованы в центре. Учебники сложены стопкой на полу у шкафа, и я сажусь на пол, чтобы просмотреть их.
Отрываю один и читаю что-то из американской истории. В учебник вложена бумажка, на ней написано, что мы, следующее поколение, можем добиться большего успеха.
Я не помню, что писала это.
И я
Но ужаса я не испытываю – комната мне нравится.
Поднимаюсь, выглядываю в окно и чуть не вскрикиваю от неожиданности.
Ноа сидит в своей машине, мотор не выключен. Я не вижу отсюда его лица, но он смотрит туда, где припаркована машина Мейсона.
Достаю из кармана телефон, чтобы написать ему, но машина трогается с места, и я кладу телефон на подоконник.
Кто-то тихо стучит в дверь – Чейз.
Он с интересом оглядывается, и я понимаю, что он видит эту комнату впервые.
Мне неловко и тревожно, когда Чейз подходит ближе.
– Мы собираемся к себе, но я решил заглянуть, проверить, как ты. – Он заправляет прядь мне за ухо, и я слегка хмурюсь. – Как ты себя чувствуешь, Ари?
– Все нормально. Просто мне нужно заново привыкнуть к этому месту.
– Ладно.
Он наклоняется ближе, я вся сжимаюсь.
Пытаюсь подавить в себе эту тревогу, но ничего не получается.
Чейз целует меня в лоб, и тревожный узел в груди, разрастаясь, перекрывает кислород, но когда я смотрю в спокойные зеленые глаза, становится чуть легче.
Он улыбается и уходит.
Как только дверь закрывается, я плюхаюсь на кровать, зарываюсь в подушки и закрываю глаза. Набираю воздух в легкие и чувствую напряжение в мышцах. Стараюсь дышать правильно: глубокий вдох, долгий выдох, и мое сознание растворяется в густой облачной дымке.
Пытаюсь что-то нащупать, почувствовать сквозь эту дымку.
Этот аромат жил во мне и под горячими струями душа напомнил о себе. Он будоражит меня и подталкивает к чему-то. К чему?
Тихий голос Кэмерон будит меня, и я не могу понять, сколько прошло времени.
– Эй, соня, – ласково шепчет она, сворачиваясь калачиком рядом со мной. – Приятно видеть тебя такой расслабленной и спокойной.
– О да, я как будто целый день проспала.
– Нет, только час.
Мы хихикаем, потом Кэмерон нервно грызет ногти.
– Что-то не так?
Подруга хмурится:
– Я волнуюсь за тебя.
– Не стоит. Я прекрасно себя чувствую.
– Ари, у тебя до сих пор бывают панические атаки. Вот я уйду на занятия и не буду знать, все ли с тобой хорошо…
– Ты что, предпочитаешь постоянно за мной присматривать?
– Нет, но… что мы скажем нашим соседям по общаге? Может, нарисовать схему с именами, как в «Ловушке для родителей»[46], чтобы ты могла притвориться, будто всех знаешь? Самое страшное даже не это. Преподам точно не понравится, что ты на втором семестре не помнишь, что было на первом. Так вообще можно? Вдруг ты завалишь экзамены? Вдруг тебя выгонят?
– Ну ты даешь! – Я смеюсь и сажусь на кровати. – Успокойся, хорошо? Ну, правда! Все будет в порядке! – И тут я замечаю за ее плечом календарь, прикрепленный к стене.
– Ари? – Кэм поворачивается в ту сторону, куда смотрю я. – Ой!
Она вскакивает, срывает календарь со стены и прижимает к груди.
– Кэмерон!
– Ари, нет… – Подруга качает головой.
Меня бросает в жар.
– Дай сейчас же!
Кэм вытирает слезы и протягивает мне календарь. Хватаю его, и у меня начинают дрожать руки. Вокруг даты 19 января нарисованы розовые, фиолетовые, желтые сердечки, а в маленьком квадратике для планирования написано:
Я выдыхаю воздух, но у меня не получается вдохнуть его обратно. Голова кружится, и я, прижимая к груди календарь, сажусь на пол.
В ужасе смотрю на Кэмерон.
– Что это за хрень?
– Ари! – плачет она.
– Кэмерон, – рявкаю я, – объясни мне наконец!
Понурив голову, она плетется к шкафу. Испуганно смотрит на меня, потом распахивает дверцы.
В самом центре, будто специально повешенное так, чтобы бросилось в глаза, висит платье в стиле «Русалка» с открытыми плечами…
Блестящее, шелковистое, невероятно красивого… голубого цвета.
Я прячу лицо в ладони.
Кэмерон падает рядом со мной и обнимает меня.
