Поклянись, что это правда полностью

Я хочу дом, о котором ты говорила, хочу семью, о которой ты мечтала. Я хочу быть желанным и любимым. Хочу быть тем, без кого ты не сможешь жить. Я хочу любить тебя всю жизнь и даже дольше.

Больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы получить еще один шанс, снова сделать тебя своей.

Потому что я твой. Навсегда.

Несмотря ни на что.

– Ноа, – окликает она меня, я моргаю и возвращаюсь в действительность.

К ранимой девушке, которая стоит передо мной, смущенная тем, как сильно бьется ее сердце.

Сейчас ей хорошо, комфортно и безопасно. Она понимает, что ей незачем бежать от меня, у нее нет для этого причин.

Потому что со мной она дома.

Я всегда буду для тебя домом, детка. Запомни.

Ари глубоко вздыхает.

– Можешь для меня кое-что сделать?

– Что угодно.

– Покажи мне, пожалуйста, что ты чувствуешь ко мне, – умоляет она.

У меня внутри все сжимается от волнения, но я очень счастлив.

Она покусывает губу.

– Я… я окончательно запуталась…

– Ты не запуталась.

– Все было каким-то ненастоящим с тех пор, как я пришла в себя, но здесь, у тебя в комнате… – Ее рука нерешительно скользит вверх. – Не могу объяснить.

Мое сердце бешено колотится.

– Однажды я пообещал тебе кое-что.

– Что же?

– Я пообещал никогда не отвергать тебя, так что подумай хорошенько, прежде чем попросить меня о чем-то. Потому что, скорее всего, у меня не хватит сил изображать из себя джентльмена. Ты не помнишь это обещание, но сам я никогда его не нарушу. Не уверен, правда, как это можно расценить: как благородство или как эгоизм. – Нежно провожу большим пальцем по ее нижней губе. – Тебе лучше уйти, Джульетта.

– Я не хочу уходить. – Слезы наполняют ее глаза, потом она целует меня в уголок рта и долго не отстраняется.

Мне трудно дышать, я едва удерживаюсь, чтобы не запустить руки ей в волосы.

– Как думаешь, мы можем поговорить немного? – наконец спрашивает она.

Мое сердце наполняется радостью от этих слов.

– Конечно. Сколько угодно.

Ари садится на пол и прислоняется спиной к кровати. Я сажусь у стены напротив и жду.

Ноа смотрит, как я подтягиваю ноги к груди и утыкаюсь подбородком в колени.

– Расскажи мне что-нибудь, – прошу я.

Он опускает глаза и сдерживает улыбку, как будто прячет какой-то секрет, а мне хочется знать о нем все.

Веселые искорки пляшут в его глазах.

– Так что ты хочешь знать, Ари?

– Все.

Клянусь, в его глазах блестят слезы, но в следующий момент его взгляд становится ясным и безмятежным.

Он улыбается, и мне тепло от этой улыбки.

Он говорит, и я ловлю каждое его слово.

Было далеко за полночь, когда брат наконец решил, что ждать больше не может, и позвонил Ноа. Я спустилась и села в «тахо», Чейз и остальные были уже там.

По дороге на побережье мы почти не разговаривали. А когда приехали, нам всем хотелось спать.

Хотелось. Но я снова не смогла заснуть. События прошедшего дня крутились перед глазами. Какое счастье, что мне на глаза попался этот календарь. Или, наоборот, несчастье? Я ведь так и не просмотрела его. Когда ты не понимаешь, что у тебя в голове – реальные воспоминания или фантазии, возникшие от отчаянной потребности понять, что происходит, – это безумно тяжело.

На рассвете прыгаю в душ, а потом направляюсь туда, где мне давно нужно было побывать.

Как я и думала, Пейтон уже встала. Заметив меня в окно, она открывает дверь и улыбается. Однако в глазах ее читается усталость, волосы растрепаны.

– Привет, Ари! – Впустив меня, она возвращается к стойке, где разводит для сына молочную смесь в бутылочке. – Что так рано?

– Я… Пейтон.

Она поднимает на меня глаза.

– Прости.

– За что? – Светлые брови сходятся.

Я многозначительно смотрю на нее, она подходит, вздыхает и обнимает меня.

– Ари, поверь, я все понимаю.

Обнимаю ее в ответ и тоже вздыхаю.

– Хочешь поспать немного? – предлагаю я.

Пейтон замирает.

– Я… я бы хотела принять долгий душ…

Беру бутылочку, подхожу к колыбели и быстро поворачиваюсь, пока юная мамочка не ушла.

– Пейтон.

Она останавливается.

– Спасибо.

Пейтон улыбается, кивает и уходит в душ.

Поглаживаю край голубого одеяльца, Дитон поворачивает головку и смотрит на меня.

– Привет, малыш, – шепчу я, и он, словно в ответ, дрыгает ножкой.

Осторожно беру его на руки, сажусь вместе с ним в кресло-качалку и чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. Нет, не от грусти. Наверное, это слезы радости. Я счастлива, что баюкаю чудесного малыша.

Дитон хватается за бутылочку, как будто хочет сам ее держать, и я тихо смеюсь.

– Проявляет самостоятельность.

Оглядываюсь и вижу брата.

– Привет, привет. – Я с любопытством прищуриваюсь. – Не знала, что ты уже встал.

Мейсон садится рядом со мной, Дитон, заметив его, улыбается, не отрываясь от бутылочки.