Женщина исчезает за дверью. Проходит около десяти минут, и она возвращается с запечатанным большим конвертом.
– Извините, что заставила ждать. Вот.
Она протягивает мне конверт и мягко произносит:
– Соболезную вашей утрате, ее здесь очень любили.
Я киваю и натянуто улыбаюсь.
– Берегите себя, Ари.
– Спасибо, Кэти. – С этими словами я выхожу из здания и удивленно замираю на пороге.
Кэти?
Откуда я…
Решаю не думать об этом.
Честно признаться, я вообще ничего не понимаю.
Возвращаюсь в кампус и прячусь в своей комнате. К счастью, Кэмерон нет.
Кладу перед собой на кровать коробку и конверт.
Проходят минуты, а может, и часы, но я так и не решаюсь открыть ни то ни другое. Меряю шагами комнату, нервно расчесываю волосы, ни на секунду не отрывая взгляда от кровати.
Звонит телефон – я не реагирую на звонок.
В животе урчит – ну и пусть.
Наконец я вскрываю конверт, и, к моему удивлению, из него выпадает еще один запечатанный конверт. В нем – сложенный листок бумаги.
Письмо.
Мне.
Кладу листок перед собой. Мне страшно развернуть его.
Хватаю подушку и прижимаю ее к себе изо всех сил.
Беру себя в руки и начинаю читать.
Дорогая Арианна!
Не знаю, с чего начать это письмо, поэтому начну с самого начала и скажу тебе, что ты, милая девочка, – драгоценный подарок, который я никогда и не мечтала получить. Ты – подарок. Благодаря тебе я счастлива впервые за очень долгое время. Благодаря тебе мне не нужно больше судорожно хвататься за эту жизнь, и я могу спокойно поднять белый флаг.
Что это значит? Это значит, что мой разум и сердце наконец-то смирились с тем, что случилось с моим телом. И если я правильно понимаю то, что нашептывает мне мое тело, мне придется скоро оставить сына.
Оставить моего мальчика.
Если ты еще не догадалась, кто тебе пишет, объясню. Это Лори Райли, мама Ноа.
Я задыхаюсь и снова цепляюсь за подушку.
Скорее всего, ты меня не помнишь, но мы с тобой хорошие друзья, хотя что уж теперь.
Ладно, вернемся к Ноа.
Как он тебе уже рассказывал, никого, кроме меня, у него не было. Всегда были только мы – он и я. Мы прожили счастливую жизнь вместе, я ничего не изменила бы в ней, но сейчас я о многом жалею. И не просто жалею – я негодую и направляю это негодование на саму себя.
Понимаешь, я вкладывала всю свою любовь, всю свою энергию в нашу жизнь, в его будущее и не оставила в ней места для чего-то еще. Я поняла это после того, как у меня случился первый инсульт. Ноа учился тогда в школе, в выпускном классе.
С того дня в глубине моего сознания поселился страх.
Страх, что со мной что-то случится и сын останется совсем один в этом мире.
Потом у меня случился второй инсульт, и я оказалась здесь, в реабилитационном центре.
Страх стал невыносимым, я пыталась скрыть его, держалась из последних сил. Иногда я вообще не могла говорить, и мое тело пыталось убедить меня, что пора уже оставить этот мир, что нужно примириться со случившимся и не цепляться за жизнь. Но я не могла. Если бы я позволила этому случиться, я разбила бы Ноа сердце. Я чувствовала, что никак не могу помочь ему, не могу исправить ситуацию.
