Поклянись, что это правда полностью

– Хорошо, Мейсон. – Я закатываю глаза в раздражении, и он резко оборачивается ко мне.

– Я тебе не брат. – Чейз прищуривается. – И я сказал это ему не потому, что опекаю тебя, а чтобы Мейсону было спокойней.

Киваю и глубоко вздыхаю, из-за алкоголя я вся раскраснелась.

Загорается зеленый свет, и Чейз трогается с места, я тоже смотрю на дорогу, но не могу удержать на ней внимание.

Смотрю на профиль Чейза, на его поджатые от злости или раздражения губы. Он взволнованно дышит, потому что явно обдумывает что-то.

Он думает обо мне?

Я – причина его волнения?

Все внутри меня переворачивается от одной этой мысли.

– Арианна, я чувствую, что ты на меня смотришь.

Я тихо хихикаю.

– Клянусь, я старалась изо всех сил, чтобы ты не заметил.

– Может быть, – отвечает он так же тихо, чуть посмеиваясь, – но я всегда чувствую, когда ты смотришь.

– Каким образом? – почему-то шепчу я.

Чейз крепче сжимает руль, морщинка прорезает его лоб.

– Не знаю.

Минуту спустя он паркуется перед домом и оборачивается ко мне.

У меня перехватывает дыхание.

Он хочет что-то сказать, я знаю.

Его губы приоткрываются, но тут появляется Мейсон. Он распахивает дверь машины с пьяной ухмылкой.

– Привет, сестренка.

Я сдерживаю вздох.

– Привет, братик.

Той ночью я так и не заснула – все гадала, что значило это его молчание. Во мне расцвела надежда, но исчезла на следующий же день, когда я узнала, что в тот вечер он порвал со своей девушкой, и «козлом» он обозвал моего кавалера просто потому, что сильно злился.

Чейз был расстроен и зол, а я придала его словам смысл, которого в них не было. Так наивно и глупо было с моей стороны решить, что он хочет того же, чего я хотела уже давно.

Минуточку.

А сейчас я этого хочу?

Моя грудь вздымается от волнения, и мне приходится изо всех сил сосредоточиться, чтобы дышать ровно.

Чейзу рядом со мной тоже приходится нелегко. Его плечо трется о мое, и он нервничает. Или, может, он раздражен тем, что я опять сижу рядом с ним.

К счастью, мгновение спустя мы сворачиваем на улицу, где стоит общежитие ребят.

– Черт! – Кэм подается вперед. – Я думала вечеринка сегодня в другом месте.

– Она и должна быть в другом. – Чейз глушит мотор.

Мы опускаем окна, Брейди и Мейсон выпрыгивают из кузова. Кэм не выдерживает, бежит вслед за ребятами. В машине остаемся только мы с Чейзом.

Становится так тихо, что я слышу, как колотится мое сердце. Я понимаю, что долго молчать мы не сможем. Мне паршиво, что бессмысленные, случайные слова будут произнесены лишь для того, чтобы сгладить неловкость. Раньше нормально было поболтать ни о чем: обсудить игру или прокомментировать походку Мейсона. Теперь от пустой болтовни тяжело… даже тоскливо.

– Би Джей, привет! Почему все здесь? – кричит Мейсон консьержу, еще не дойдя до двери.

– «Дом Блевенс» что-то натворили, и теперь тридцать дней им нельзя устраивать вечеринки[28].

– Черт.

Чейз открывает дверь пикапа, выходит и протягивает мне руку.

Я не двигаюсь с места, и мрачноватая улыбка появляется на его губах.

– Ари, это всего лишь рука.

Нервно хихикаю, киваю и вкладываю свою ладонь в его руку.

Выхожу из машины, но он по-прежнему сжимает мои пальцы, и мы смотрим друг на друга.

Чейз будто хочет что-то сказать, но я уже знаю – он не произнесет ни слова.

Вежливо улыбаюсь, осторожно высвобождаю руку и отворачиваюсь. А когда поднимаю голову, замираю на месте.

Ноа стоит на верхней ступеньке у входа и смотрит прямо на меня.

Машу ему и одновременно отвожу глаза, непонятно почему испытывая чувство вины.

Сама себя обманываю.

Подходит Мейсон и недовольно ворчит:

– Ну что, девчонки, вернетесь к себе домой?

Я оглядываюсь по сторонам – девушки и парни толпятся у дома, подходят с разных сторон. Смотрю на Кэм.

Она скрещивает руки на груди и зевает.

– Да что-то нет настроения веселиться.

Теплая рука касается моей поясницы, я оглядываюсь и вижу Ноа.