Вкратце излагаю свой план, и ее глаза вновь затуманиваются слезами; правая рука дрожит, когда она протягивает ее, чтобы коснуться моей щеки.
– Девочка моя, – хрипит она. – Даже не знаю, как тебе объяснить, насколько для меня это важно. Все, что ты делаешь!
Я краснею от смущения.
– Значит, вы не против, если я вам позвоню?
– Конечно, позвони. – Она кивает и мягко подталкивает меня к двери.
Выбегаю к Ноа в коридор. Он слегка напряжен; берет меня за руку, и мы идем вслед за Кэти во внутренний дворик.
Дворик чудесный. Красивые фонари светят мягким желтым светом. В дальнем углу сложены тюки с сеном, а вокруг них расставлены тыквы разных форм и размеров. Кэти приводит нас туда и достает телефон.
– Встаньте как хотите, – улыбается она.
Ноа разглядывает тыквы, и какое-то странное выражение мелькает на его лице. Поэтому, вместо того чтобы сфотографироваться на фоне атрибутов Хеллоуина, беру его за руку и веду к фонтану в центре дворика, к большим каменным горшкам с пионами, расставленным справа и слева.
Невысказанная печаль, заполнявшая его взгляд, исчезает. Он садится на край фонтана и тянет меня к себе на колени. Целует меня в щеку, и я прижимаюсь к нему виском. Медсестра наставляет на нас телефон. Мы улыбаемся, она делает снимок и, махнув нам на прощание, уходит.
Я не успеваю встать – Ноа запускает руку мне в волосы и притягивает меня к себе. Он целует меня так нежно, что у меня перехватывает дыхание.
– Спасибо, – шепчет он.
– За что?
– За все.
Тепло разливается по телу, мы сидим еще мгновение и смотрим друг на друга. Потом возвращаемся в палату к его маме, болтаем еще какое-то время все вместе, и когда замечаем, что она устала и начинает путать слова, прощаемся с ней.
Идем к машине в грустном молчании. Ноа какой-то тихий сегодня. Выезжаем на дорогу, я приоткрываю окно, и прохладный воздух врывается в салон. Ноа бросает на меня быстрый взгляд и улыбается. Отлично! Я специально так сделала, чтобы вызвать у него улыбку.
– Отвези меня куда-нибудь.
Он протягивает руку и поглаживает мои обтянутые джинсами ноги.
– Куда ты хочешь поехать?
– В какое-нибудь твое любимое место. Куда ты можешь приехать, когда тебе вздумается, и где ты будешь улыбаться.
Ноа бросает на меня взгляд, и я смеюсь.
– Да ладно, наверняка существует такое место! У всех есть любимые места!
– А ты покажешь мне свое любимое место? – спрашивает он.
– Обязательно.
– Спорим, я знаю, где оно находится.
– Не сомневаюсь, что знаешь.
Он усмехается, потом разворачивается и едет в противоположную сторону.
Клянусь, я смогла бы догадаться, куда мы в результате приедем, если бы мы и дальше играли в угадайку, поэтому совсем не удивляюсь, когда мы вылезаем из машины и идем к стометровому участку зеленого газона, расчерченному белыми линиями.
– Это твоя школа? – Разглядываю большое здание, на торце которого нарисован огромный орел.
– Да, это моя школа, – кивает Ноа; похоже, сейчас он не смог бы перестать улыбаться, даже если бы постарался изо всех сил.
Мы идем к стадиону, и его улыбка становится шире. Он любуется каждым дюймом пространства вплоть до комментаторской будки над трибунами.
Выходим на поле, и он постукивает носком ботинка по четырехъярдовой линии.
– Здесь Томас Фролли поймал мой пас и принес нам победный тачдаун.
Я хлопаю, и он, приложив руку к сердцу, кланяется. Потом бежит по полю, как будто прокладывает путь с мячом в руках. Выпад влево, наклон вправо, прыжок, будто он перепрыгивает через защитника. Потом он останавливается и оглядывается на меня.
– Вот здесь я стоял, когда объявили, кто будет королем бала выпускников. Не я.
Я смеюсь, и Ноа подмигивает мне.
Он трусцой бежит к воротам, и я медленно иду за ним. Хлопнув ладонью по черно-белому металлическому знаку, предупреждающему о том, что на территории школы курить запрещено, он говорит:
– Вот здесь я поцеловал королеву выпускного бала.
– Счастливица! – Приподнимаюсь на цыпочки и прикасаюсь губами к его губам.
Ноа улыбается, но отстраняется – он еще не закончил свою историю.
– Королевой выпускного бала была Пейдж.
– Я так и знала. – Слова неожиданно срываются с языка, и я в ужасе смотрю на него. – Прости, я хотела сказать… это видно со стороны, что у вас были какие-то отношения.
– У нас не было отношений. – Он качает головой, потом поправляется: – Вернее, были, но… мы не были на самом деле влюблены друг в друга. Ее отец заболел примерно в то же время, что и моя мама, и мы помогали друг другу справиться с несчастьем, утешали друг друга. Мы расстались, как только окончили школу.
Я чувствую неожиданное облегчение после этого его признания. Думаю о Ноа, представляю, что он чувствовал, когда ему впервые позвонили по поводу мамы. Представляю, как он вернулся в пустой дом, в то время как его мама осталась в больнице. Я знаю, у него были друзья, но, судя по тому, что рассказала Лори, не такие, как у меня. Не те, к которым можно прибежать в любой момент и по любой причине.
Хорошо, что рядом была Пейдж. Она понимала его боль, поддерживала его. Чувствую к ней неожиданную благодарность. Хорошо, что Ноа было кому позвонить.
