Желудок начал беспокоить её неделю назад. Она едва ела и уже стала невозможно худой. Не то чтобы мне стоило это упоминать, но когда я нервничаю, то много ем. Видимо поэтому я набрал столько веса (кажется, это необходимость), с тех пор как я в СРА. Постоянно в волнении.
Как только она подключила гитару, я указываю ей на место.
Эмма смотрит на меня, словно ожидает большую лекцию.
- Пожалуйста, съешь что-нибудь. - Я открываю батончик и даю ей.
Она делает небольшой укус.
- Догадайтесь у кого сегодня ранний приём в Оберлин? - Джек заходит в комнату в обнимку с Беном.
Эмма кричит:
- Бен, это фантастика! - Она вскакивает и обнимает его.
- Только подумай. - Джек смеётся. - Год назад я был в солнечном Лос-Анджелесе и сражался за внимание дам в бикини из CalArts (Калифорнийский институт искусств - прим. пер.), пока вы прохлаждались, один на Среднем Западе, а вы два альбиноса тут.
Эмма делает еще один кусок протеинового батончика. Секунду она смотрит на него, а затем бежит к мусорной корзине, чтобы выплюнуть его.
- Что, Рыжик, у тебя начинает болеть живот от мысли, что ты далеко от меня? Я бы сказал, что тебе следует съездить в Лос-Анджелес, но думается, что сгоришь ненароком, ступив под лучи солнца.
Я игнорирую Джека и подбегаю к Эмме.
- Извини, батончик на вкус как мел.
- Все в порядке... - Она отдаёт его мне обратно. - Раз, хм, прослушивания закончились. Надеюсь. - Эмма вытаскивает бутылку воды и делает глубокий залп. Внимание её задерживается на Бене. - Бен, ты должен обо всём рассказать. Что было сказано в письме? Когда ты узнал?
- Мне пришлось сбегать в компьютерный класс, чтобы напечатать его. Всё это казалось шуткой. - Бен даёт нам копию электронного письма, который он получил несколько минут назад.
- Здорово, - я крепко его обнимаю.
Я не знаю, почему не взволнован также по поводу поступления в колледж, как остальные. То есть, давайте признаем, я никогда не бываю спокойным, хладнокровным, собранным. Полагаю, куда-нибудь поступлю, хотя на самом деле хочу остаться в Нью-Йорке и пойти в Джулиард с Эммой. Это моя мечта. Практически всё, включающее Эмму и будущее, - это моя мечта, единственное, что необязательно исполнится.
Знаю, что хочу писать песни и буду рад делать это либо в престижном колледже, либо для троих человек в магазине кофе. Не то, что бы мне нечему учиться в Джулиарде или в любом другом музыкальном колледже; просто это не так важно для меня, как для остальных.
Но выражение лица Бена заставило меня задуматься, что стоило относиться к этому более серьезно.
- Спасибо, - благодарит он. - Словно огромный груз слетел с плеч. Мне не надо волноваться о... - он прерывается. Потому что мы трое еще ждем прослушивания и нам есть о чем волноваться. - Что ж, нам все также надо выступить на шоу. Готовы?
Мы несколько раз проходимся по моей песне; мы уже некоторое время репетируем. Конечно, это не помешало мне ошибиться дважды в словах, но остальные ребята справились отлично.
Когда все удовлетворены работой, наше внимание переключается на песню Эммы. Я опустил стойку микрофона чуть ниже на несколько сантиметров, чтобы она доставала до неё.
Эмма поправляет микрофон и делает стойку длиннее, чем для неё требуется.
- Хм, ладно. - Наконец она поворачивается. - Полагаю, можно начинать. Я тут подумала, что мне стоит начать первой, - она проигрывает несколько аккордов и дает знак, чтобы мы присоединились к ней. Мы добрались до той части, где Эмма должна петь, но вместо этого просто также продолжает играть. - Очевидно, здесь я пою, - говорит она, подходя ближе к ударной установке и отходя дальше от микрофона.
- Рыжик, - Джек перестает играть, - ты должна присвоить песню и микрофон. Вообще исполнение "Beat it" должно достаться тебе.
- Не смущай меня.
- Если ты не можешь спеть перед нами, - Джек стонет, - как ты собираешься делать это на шоу?
- Не думаю, что смогу сделать это, - её голос едва слышен.
- Может, мы сделаем перерыв? - спрашиваю я. Джек и Бен покидают комнату. Эмма застывает на месте как вкопанная.
- Ты сможешь. - Я обнимаю её.
- Я вообще не понимаю, как согласилась на прослушивание.
- Очевидно, комиссия увидела что-то в тебе.
- Я не привыкла петь вне твоей студии. - Она несколько минут кивает.
- Ладно, закрой глаза.
Она смотрит на меня и это убивает, что она не доверяет мне настолько, чтобы закрыть глаза.
- Пожалуйста, доверься мне.
Эмма закрывает глаза.
- Ок, представь, что мы в студии. И пой.
- Чувствую себя глупо.
- Не настолько глупо, как если ты застынешь на сцене.
Она берет гитару и наигрывает, пока не доходит до первой строки. Эмма начинает играть и открывает рот. Её приятный голос звучит и разливается по комнате. Хорошо, что у неё не было столько лет практики, как у других студентов вокального отделения. Так что она технически не такая профессиональная певица. Но что делает её особенной - это душа. Она делает песни только своими. Нет необходимости в десяти октавах, чтобы исполнить композиции. Их следует просто почувствовать. Я загипнотизирован её пением. Тем временем Эмма теряется в своей песне.
