— Привет, — говорит она, отталкивая его.
Его глаза расширились. Не такое приветствие он ожидал.
Ей тяжело смотреть мне в глаза, но все же обращается ко мне:
— Да, полагаю, я смогу прийти позже. Позвоню.
Она уходит под руку с Тайлером.
Я ощущаю боль в желудке.
Но это заслуженно и даже больше.
Эмма пришла, как обещала. Но вместо того чтобы пройти в студию, осталась сидеть в гостиной на диване.
— Я очень зла на тебя, Итан.
— Я знаю.
Она начинает теребить галстук на футболке:
— Но это не извиняет того, что я не перезванивала или не приходила навестить, пока тебя не было.
Я даже не знаю, что сказать.
— Не знаю. — Она продолжает. — Я чувствовала, словно нам нужно вернуться к тому, что ты сделал. Поэтому сегодня вела себя как маленькая девочка с Тайлером перед тобой. Но не думаю, что есть хоть нечто, что заставит тебя понять, что ты наделал. Хочется просто забыть обо всем.
— Я сделаю все, чтобы ты не ненавидела меня.
— Это не так.
Часть меня не верит этому, хотя и отчаянно хочет.
— Эмма, я сделаю что угодно ради тебя, обещаю. — Я сажусь рядом с ней и беру за руку.
Она не отвечает и медленно убирает руку.
— Я хочу кое-что тебе показать. — Эмма достаёт телефон и даёт его мне.
На экране открыто письмо с приглашением на прослушивание в феврале от Джулиарда.
— У тебя получилось!
Она немного улыбается. Это было её мечтой долгое время. Старая Эмма пришла бы в восторг, это отдалось мурашками по моей коже, а что если я убил эту сторону в ней.
— Эмма! — Я прыгаю на диван. — Тебя пригласили на прослушивание в Джулиард. ДЖУЛИАРД! — Я прыгаю прямо к ней, да так, что она затряслась.
Эмма встаёт. Её глаза расширены.
— Тот самый Джулиард! — она прыгает на диване и выдаёт самый прекрасный смех, который я когда-либо слышал.
Я теряю баланс и падаю обратно на диван.
— Итан! — она даже немного кричит.
— Я в порядке!
— Мне действительно это необходимо. — Она вскакивает с дивана, слегка запыхавшись, и садится обратно.
Я киваю. Рад, что Эмма вернулась, хотя и временно.
— Я уверена, ты скоро получишь ответ. — Она поворачивается ко мне.
На секунду наступает тишина.
— Он есть.
— Ты должен был сказать мне! — Она хлопает меня по плечу.
— Ты первый человек, которому я позвонил, но ответа не получил.
— Ой, — мне не хотелось напоминать ей, почему она не разговаривала со мной. — И?
— Тот самый Джулиард! — Я вскакиваю с дивана.
Эмма поздравляет меня и подпрыгивает вместе со мной. Мы вели себя, как идиоты, еще с полчаса. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Боюсь, что как только её нога ступит на пол, она снова превратится в грустную Эмму.
Но если честно я буду держаться за любую её часть, за которую смогу.
Вечер выпускников.
Джек нехарактерно для себя наматывал круги за кулисами. Наконец он отводит меня в сторону:
— Я с этим не согласен. Эмма ни за что не пропустила бы своё соло.
Каждый раз, как мы практиковались, она прекращала играть, когда пауза приходилась на её соло. И просто говорила, что практикуется и знает, что необходимо сделать.
Я ни на секунду не сомневаюсь в её готовности. Хотя какая-то малая часть меня волнуется за неё, беспокоиться за то, что она застынет на сцене. Не знаю, может потому что она попадёт на прослушивание в Джулиард или ей становится все более комфортно исполнять свои собственные песни, но Эмма обрела эту спокойную уверенность в себе. Я воодушевлен больше, чем кто бы то ни было. Мне хочется увидеть, как она исполняет своё соло, становится, наконец, центром внимания.
— Не знаю, мужик, — Джек скрещивает руки. — Не нравится это мне. Как будто она резко стала непредсказуемой. Посмотрите на меня! Я нервная развалина. Моя милая девушка стоит вон там в невероятно коротком легком платьице, а я даже не могу насладиться этим в полной мере! — Джек отходит к Хлое, которая готовится к своему двадцатому танцу.
Джерри Шан, юнец, исполняющий партию Эммы, подходит ко мне:
— Эмма выглядит невероятно спокойной.
Эмма стоит в углу, уставившись на свою гитару.
Не представляю, почему это не удивляет меня. Я более чем кто-либо хочу видеть её успех. Может, я просто отрицаю всю ответственность, которая стоит перед нами. Если все пойдет плохо, её уверенность улетучится.
— Твоё спокойствие нервирует меня. — К нам присоединяется Бен. — Очень нервирует.
— Вы можете расслабиться? — прошу я. — Эмма порвёт их всех. У меня никаких сомнений.
Ладно, может, есть маленькая доля сомнений, но не думаю, что наше волнение как-то поможет Эмме.
— Ок, это шутка? — Джек поднимает руки вверх. — С каких пор ты стал голосом разума? Не могу к этому привыкнуть. Пожалуйста, начинай волноваться.
Мой смех только больше заставляет Джека волноваться. Так что я смеюсь еще сильнее.
— Что происходит? — Эмма появляется рядом.
— Не представляю. Мы словно в эпизоде "Сумеречной зоны!" — Джек уходит от нас.
— Что? — Эмма стоит в растерянности.
— Ничего, — я улыбаюсь ей. — У тебя всё здорово получится.
Она пожимает плечами. Во мне возникает знакомое чувство, которое у меня просыпается, когда мы готовимся выйти на сцену. Но впервые это не обо мне. А я так отчаянно хочу, чтобы у Эммы все прошло хорошо.
