— Ты едва можешь уследить за своей повязкой. — Она пристально смотрит на мою рубашку с чёрными рукавами.
Я решаю больше не ждать, хватаю её за талию здоровой рукой и целую в лоб.
До того, как она успевает ответить, нас приглашают занять наши места.
Эмма садится рядом со мной, Бен справа от меня, а Джерри слева от Эммы. Д-р Паффорд представляет восьмидесятые, показывая известных выпускников того времени. Когда-то свет зажигается, я начинаю играть на синтезаторе одной здоровой рукой, а затем Джек добавляет более тяжелый бит, чем он звучит в оригинале.
Эмма начинает играть первые аккорды с таким чувством, словно вся аудитория очнулась от скучного концерта и танцев.
Как только я начинаю петь, и толпа поддерживает ритм, мне слышатся аплодисменты от нынешних студентов с задних рядов. Я вынимаю микрофон из стойки. Танцор из меня никакой и даже не стоит думать, что я хотя бы попытаюсь двигаться под песню Майкла Джексона, также как он, особенно с перевязанной рукой. Я так поступаю, потому что хочу, чтобы Эмма оказалась одна в центре внимание на сцене.
Мы делаем перерыв. Джерри выводит несколько нот из нашего интро, а затем Эмма разворачиваете к зрителю. Я смотрю на неё и вижу, что она полностью спокойна и сдержанна. И затем она начинает.
Просто нет слов.
Ладно, не совсем так, тут многое можно сказать.
Я наблюдаю за реакцией практически всех нескольких передних рядов и вижу их разинутые рты. Потому что Эмма, маленькая рыжая девочка в группе, которой нравится быть на вторых ролях, просто взяла и невероятно здорово справилась со своим соло.
Я использую свои сложные движения, но она…
Я просто застыл, заворожённый её быстрыми движениями палец по струнам, исполняя ноты так, как мне только снилось. Мой взгляд переходит на Джека, у которого, видимо, глаза полезли на лоб.
Звук её гитары продолжался пару минут и этого явно не хватило. Всем хотелось ещё. Ненавижу, когда мне приходится заканчивать композицию припевом. Все равно никто не слушает.
Потому что как только Эмма берет последнюю ноту в своём гитарном соло, зал вспыхивает аплодисментами.
Я смотрю на Эмму, которая, продолжая играть, улыбается. Её щеки сияют.
Мне еще никогда не приходилось восхищаться ею, как в этот момент.
Мы заканчиваем, я встаю рядом с Джеком, так чтобы Эмма смогла насладиться каждой унцией заслуженного восхищения. Она смотрит на меня и делает жест, чтобы я вышел вперёд, но делать этого не собираюсь.
Свет выключается, мы уходим со сцены. Джек подхватывает Эмму и начинает кружить.
Мы слышим, как Д-р Паффорд голосом даёт знать о своем присутствии:
— Что ж, теперь уж все проснулись, — по залу доносятся смешки. — И всему виной Эмма Коннели. Не нужно говорить, что она одна из самых музыкально одарённых студенток. Мои искренние извинения тем, кто будет выступать после вас.
Мы начинаем поздравлять друг друга. Это был лучший комплимент, который кто-либо когда-либо получал от Д-ра Паффорда.
Эмма продолжает качать головой.
— Скажи мне вот что, Рыжик, — Джек обнимает её за плечи. — Почему мы позволяем играть ему ведущую роль, когда ты можешь так играть?
— Полностью согласен. — Я не могу отвести взгляд от неё.
Эмма хранит молчание, пока мы окружены дюжиной студентов, желающих её поздравить.
— Представлял ты, что она так может играть? — Хлоя подходит ко мне, с выражением шока на лице.
— Да.
Бен закрывал рот руками с тех пор, как мы ушли со сцены. Наконец он убрал их.
— Боже, Эмма. Это было действительно здорово. Я искренне подумываю поменять сторону, потому что уж очень хочется поцеловать тебя.
Эмма смеётся. Она поворачивается ко мне:
— Итан, у меня получилось. — Её голос звучит очень тихо, ведь она почти не верит самой себе.
В ту секунду всё окружение просто исчезает. Я вижу только её. Она смотрит на меня так же, как привыкла, когда счастлива. До того, как я всё испортил.
Знаю, что делал глупости. И не раз. Более того, я даже знаю, когда конкретно делаю нечто крайне тупое. В большинстве случаев меня это волнует. Но не сейчас. Есть только одно, что мне не безразлично.
Эмма.
Я подхожу к ней, прикасаюсь здоровой рукой к её лицу и целую.
Прямо в губы.
Удивительно, как быстро люди забыли вдохновляющее выступление. Меньше недели мое выступление из "Маленькой серенады" вспоминалось студентами. А теперь все говорят только об Эмме.
Она сыграла на гитаре песню и всё, как будто ничего и не происходило больше в этот вечер. Конечно, мне пришлось довольствоваться только хором с композицией "Motown Medley", так что даже не было шанса исправить положение.
Но не для Эммы. Словно девушка никогда раньше не играла на гитаре. И естественно, Итан поцеловал Эмму после выступления, а Тайлер выбежал из аудитории, что дало присутствующим пищу для разговоров.
Получила ли я хоть какое-то одобрение? Конечно, нет.
Я просто подошла к ней, когда мы были маленькими, и поспособствовала написанию песен. А затем и поступлению в СРА. Так что почему бы кому-нибудь не выказать уважение мне за то, что происходит с ней сейчас?
