— Не думаю, что была хорошей подругой, — она ничего не произносит. — Все идет не так, как я планировала. Ты знаешь. Не представляю, почему у меня такие трудные времена. Иногда мне кажется, что лучше было бы остаться в Бруклине. — Слеза, реальная слеза застыла в уголке глаза. — Но одна вещь, за которую мне радостно, за которую горжусь, это то, что ты поступила в СРА. Здорово видеть, как ты растешь и сияешь. Понимаю, что слишком сфокусирована была на себе, но ты должна знать, как много значит для меня наша дружба. Не только сейчас, а с самого детства. Я помню, когда увидела тебя на сцене впервые и поняла, что встретила невероятную пианистку… в восемь лет!
— Я знаю, ты через многое прошла… И надеюсь, понимаешь, что можешь прийти ко мне с чем угодно. И я не хочу, чтобы мы общались только во время репетиций. Ты моя подруга, моя лучшая подруга. Я скучаю по нашему простому общению. И я всегда рядом. Не смотря ни на что.
— Ой, Софи, — Эмма подсаживается поближе и обнимает меня.
Я не выдерживаю и начинаю рыдать. Она держит меня и ничего не говорит.
Это заставляет плакать меня еще сильнее. Просто не могу остановиться. Потому что эта боль, эта безнадежность по поводу моего будущего реальны.
Все, что я когда-либо хотела, утекает сквозь пальцы. Моя жизнь вышла из-под контроля, впервые я не знаю, что делать.
Мне казалось, я точно знаю, что надо сделать, чтобы стать звездой. Но может быть мне что-то не известно.
И за это я себя ненавижу.
Я не могу не смеяться над заголовком.
— Прочти снова!
— Картер Харрисон: сердцеед. — Мама качает головой и поднимает газету.
— Гениально. Гуру Слухов в этом году заслуживает Пулитцера. — Я скрещиваю пальцы, а мама откладывает газету.
Подобрав её сам, начинаю читать о себе. Забавно, хоть и в статье значится моё имя и фотография с какого-то мероприятия, прошедшего несколько месяцев назад, но ощущается как будто не обо мне. Особенно полюбившаяся часть: "Будьте внимательны одинокие девушки Нью-Йорка. Освободилось вакантное место невесты горячего холостяка".
Но должен признать, что мне больше всего понравилось то, что имя Софи не упоминалось.
— Я думала, раз у нас нет пиар-менеджера, нам не стоит беспокоиться об утечке нечто подобного. У той Джил получится замечательный день, раз ты снова один. Помнишь её? До Шейлы Мари? Та, которая разболтала про прослушивание в СРА?
Я уставился на маму. Думал, это она сделала…
Но относил к сомнениям, которые у меня были на счёт матери. Не могу поверить, что все эти годы считал её виноватой в утечке прессе новостей. Или все разногласия, которые у неё были с продюсерами, происходили, потому что она чрезмерно помешана на контроле (когда на самом деле она присматривала за своим ребёнком). Или, что более важно, мысль о том, что я до сих пор актёр — это её полная ответственность.
Я до сих пор не могу поверить, что мама спокойно приняла новость о том, что актёрство — это не моё. Не думаю, что это месяца на три, но всё же. И она очень поддерживала меня в поиске школы искусств.
— Поэтому она была уволена?
Помнится, думал, что Джил уволили потому, что она не распространила информацию о моём поступлении в СРА. Всякий раз, как об этом упоминалось, мама всегда комментировала это. Но я считал, она не рада размещению или чему-то еще. А не то, что она была расстроена, что новость вообще была упомянута.
— Да. Я совершенно ясно дала ей понять, что твоё образование — это не предмет для распространения. Если она хотела прорекламировать твой выход в свет, то вперёд, но учёба и личная жизнь — это табу.
Я никогда не представлял, чем занимается мой пиар-менеджер. Этими вопросами всегда занималась мама. Мне оставалось только делать то, что она говорит.
— А кто, ты думал, рассказал прессе о прослушивании?
Я молчу. Она поднимает газету и начинает читать.
— Мам, когда я был маленьким, мне нравилось ходить на все эти прослушивания?
— Да. Каждое утро ты подходил, садился ко мне на колени и спрашивал, куда мы на этот раз собираемся. Казалось, тебе действительно нравилось. После прослушиваний мы обычно шли в Макдональдс потому, что я хотела, чтобы у тебя был своего рода опыт чего-то нормального — поесть жирную еду, поиграть с другими детьми… Не знала, что еще делать. Я была матерью-одиночкой, которая не планировала иметь сына с таким стремлением к известности.
Я прихожу к мысли, что во всём случившимся со мной, виноват только я. Ненавижу мать за то, что выглядела в моих глазах как типичная мамочка малолетней звезды, потому что она кто угодно, только не такая.
— Кстати, дорогой, в музее Гуггенхейма открывается новая выставка. Хочешь сходить в следующие выходные?
Большинство детей убили бы за такого понимающего и поддерживающего родителя. У меня есть такой, но всю жизнь её отталкивал. Потому что легче винить кого-то другого.
Но как только я осознал, что сам себе мешал быть счастливым, весь мир стал сразу более открытым.
Я чувствую себя счастливее, увереннее и сейчас, к счастью, один.
И возможно готов стать самим собой.
С тех пор, как говорится, я увидел свет, то осознал, что должен воспользоваться даром судьбы.
