Кажется, что вернулись старые времена с группой на выступлениях. И дело даже не в ностальгии, возникающей при воспоминаниях о прошлом.
Между песнями я молчалив. Стараюсь изо всех сил развлекать толпу, но не могу на ней сфокусироваться. Кроме себя у меня всего одна цель и она никак не связана с массой людей передо мной.
Я ловлю взгляды Бена и Эммы в течение концерта. Они понимают, что что-то не так. Но никто из них не имеет понятия, насколько все не так.
Мы заканчиваем с песней "Beat it", раз она стала нашей знаковой. Мы кланяемся, другие уходят, но я не двигаюсь.
Замечаю, что Эмма задерживается у кулис. А я начинаю наигрывать мелодию на гитаре и стараюсь не трусить.
Потому что вероятно готовлюсь к самому большому прослушиванию в моей жизни.
— Спасибо всем, — толпа затихает. — Вообще-то я хотел бы сыграть еще одну вещь, если вы не против. — Народ кричит. Я игнорирую движение со стороны сцены.
Проигрываю первые ноты песни.
— Эта песня написана в прошлые выходные, у ребят еще не было шанса услышать её, — аплодисменты звучат громче. — Те, кто знаком с группой, знают, что большая часть моих композиций создана под влиянием глупостей, которые я совершил. И я буду первым, кто признает, что сам себе вырыл могилу. — В зале разносятся несколько одобрительных криков. — Но иногда в твоей жизни появляется нечто замечательное, что заставляет взять себя в руки. Так что эта песня для таких светлых людей.
Я даже не смотрю на Эмму. И так знаю, что она смотрит в пол.
Мои руки трясутся, пока я раскладываю перед собой бумажку со словами песни. Это листок из ежедневника, который подарила мне Эмма на Рождество.
Я начинаю подбирать мелодию, а затем пою:
Последняя нота повисает в воздухе. Я хватаю листок со словами и ухожу со сцены. Слышится реакция толпы, но мне всё равно. Это было не для неё. И никогда не было.
Впервые я поворачиваюсь посмотреть на её реакцию. Её глаза расширены, губы сжаты, а лицо побледнело. Когда я подхожу, Эмма смотрит вниз. Бен хватает Джека, и они уходят.
— Эмма, — я замечаю, как её немного трясёт.
Она качает головой. Она что-то говорит, но из-за шума толпы не могу услышать её.
Я наклоняюсь ближе к ней.
— Прости, — говорит она.
— Потому что у тебя нет чувств ко мне? — Моё тело ломит от её извинений.
Она поднимает взгляд на меня и вижу, что она злится:
— У меня есть чувства к тебе, Итан. В этом-то и проблема. Мы лучшие друзья, ты самый близкий мне человек в мире. Почему нельзя оставить всё как есть?
— Потому что я люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Я столько времени хотел услышать эти слова. Хотя понимаю, что её и моя любовь — это две разные вещи.
— Но не в том смысле, да?
Она не отвечает. Я чувствую, как мной овладевает безумие. Мне нужно уйти отсюда, уйти от Эммы.
Меня кто-то зовёт. Но это не голос Эммы, так что мне всё равно.
— Итан, с тобой всё хорошо? — Чья-то рука плотно хватает мою.
Это Бен. Я одёргиваю руку.
— Я больше так не могу.
Я отворачиваюсь и ухожу от Эммы, от группы, от своей жизни.
Я всегда знала, что выпускной год был бы полон испытаний — шоу, школьное прослушивание, выпуск из СРА.
