В переходном возрасте Мишка Морозов пристрастился к танцам. Пустоватый от природы, он ничем другим, кроме них, не интересовался и с грехом пополам переходил из класса в класс, посвящая все время танцам. Окончив школу, он в тот же год оказался в армии.
Вернувшись со службы, Миша Морозов отдался всей душой любимому занятию и пристроился обучать искусству танца в школу современного танца при местном клубе. Довольно скоро на него стали поступать жалобы. Он позволял себе вольности в обращении с девушками, когда показывал им па и различные движения. Вещь недопустимая с точки зрения родителей и остального преподавательского состава. Ему предложили уйти по-хорошему.
Какое-то время Мишка Морозов мыкался в безделье и безденежье, пока его не осенила блестящая мысль — обучиться ремеслу дамского парикмахера.
И на этом поприще его ждало разочарование.
Он предполагал обзавестись клиентурой и стать мастером на дому по вызову. Поначалу все складывалось благополучно, но однажды он позволил себе сделать непристойное предложение клиентке, и разъяренный муж, крепко повздорил с дамским парикмахером. Дело дошло до полиции. Его уладили, отказавшись от взаимных претензий. Не последнюю роль в этом сыграл Сергей. Но репутация у Морозова сложилась окончательно и бесповоротно.
После этого повзрослевший Миша ударился в другую крайность — обучился ремеслу сантехника. По его расчетам, это сулило ему живые деньги.
— На данном этапе, надо полагать, он осваивает тонкости новой профессии и общения с клиентами, — закончил свой рассказ Сергей. — Что думаешь об этом экземпляре? — спросил он, повернувшись к Никите.
— Недоделок какой-то. Но я бы отметил его особый интерес к Людмиле Соколовой.
— Или к ее бизнесу, — добавил Сергей.
— Или к обоим. Не внушает он мне доверия. Но не в этом главное.
— А в чем?
— А в том, что ты сейчас же пойдешь домой и выспишься.
— А ты чем займешься?
— Как чем? Нужно Иги отыскать — это раз. Мастеров с Украины — это два. Сам видишь: дел невпроворот.
— Прибавь к этому список деловых контактов Соколовых. Как поставщиков, так и клиентов.
— В каком порядке?
— Начни с поставщиков и клиентов Соколовых по списку Людмилы Сергеевны, потом займись Иги и наконец гастербайтерами. Только не вздумай смотаться в Киев. А то я знаю, ты любишь путешествовать.
— На какие шиши? Черта с два у нас пробьешь командировку, а после отпуска я пустой.
— И держи меня в курсе.
— Естественно. Только в ближайшие восемь часов не жди от меня звонка. Выспись.
На этом они расстались.
Никита занялся списком Людмилы Сергеевны.
Через пару часов у него было полное представление о масштабах семейного бизнеса четы Соколовых. Их поставщиками были две местные писчебумажные оптовые базы и завод по производству шариковых ручек и ластиков в соседнем городке. Скорее всего, это было небольшое частное предприятие, одно из тех, что, как грибы после дождя, появились в последнее время. Картриджи они получали из Москвы. Клиентами Соколовых были небольшие торговые точки, разбросанные по всему городу.
Ребята из отдела оргпреступности и отдела по борьбе с экономическими преступлениями однозначно ответили, что Соколовы ни разу прямо или косвенно не попадали в поле их зрения.
На этом Никита закрыл для себя вопрос о возможном существовании нелегального бизнеса у Соколовых. Возможно, именно это имел в виду Сергей, когда первым делом нацелил его на раскрутку списка, который передала им Людмила Сергеевна.
Следующим на повестке дня у Никиты был Иги.
В городе была одна крупная киностудия, снимавшая незатейливые сериалы на избитые сюжеты, и несколько мелких, подвизавшихся на рекламных роликах.
Никита решил начать с крупной и угадал.
На площадке он оказался в разгар подготовки к съемке очередного эпизода на натуре. Игната Власова он узнал сразу. Конечно, это был не тот свежий юноша с фотографии, но вполне узнаваемый: та же долговязая, тощая фигура, ввалившиеся щеки и длинные волосы, перетянутые сзади резинкой в хвостик.
Одет он был под стать общему затрапезному виду: затертые джинсы и такая же джинсовая курточка. Зато на голове была новенькая бейсболочка с длиннющим козырьком.
Иги на площадке суетился больше остальных: подтаскивал реквизит, помогал устанавливать осветительную аппаратуру, несколько раз бегал к вагончику за кофе для режиссера, выслушивал его распоряжения и, как вестовой, передавал их по назначению. Наконец к съемке всё было готово, и он угомонился — сел на складной стульчик в тенечке.
Оглядевшись по сторонам, из внутреннего кармана куртки он достал фляжку и сделал несколько жадных глотков. Потом вытянул ноги, закрыл глаза и блаженно улыбнулся.
— Приступим, — раздался властный голос режиссера.
— Вы не заняты в этом эпизоде? — спросил Никита, вставая за спиной у Игната.
— Вы шутите? — вздрогнув, сказал тот и медленно обернулся. — А вы кто?
Никита представился.
— Вы знаете, что Василия Соколова убили? — спросил он.
— Да ну?
На лице Игната было искреннее удивление. Так показалось Никите.
Впрочем, можно ли верить человеку, поднаторевшему в лицедействе?
