— Понимаю, это эпохальное событие, но все-таки оно не стоит твоих слез.
Настенька высморкалась и сделала неубедительную попытку приободриться.
— И ты тоже попала под раздачу?
Настенька кивнула головой.
— А ты за что? Такая исполнительная и трудолюбивая.
— За обращение к сознательным гражданам города. Вы помните про него?
Конечно, Никита помнил и теперь о нем пожалел.
А сознательные граждане откликнулись на призыв и бесперебойно звонили в редакцию. В подавляющем большинстве случаев подозрительными оказались тещи. В остальных соседи. И ни одного звонка по существу.
— Ты уж прости меня, Настенька, что я втянул тебя в это дело, — сказал Никита.
— Ничего, Никита Константинович, — утирая слезы, сказала девушка.
— Зато мы с тобой сделали хорошее дело, — решил приободрить ее Никита. — Ведь с тех пор не произошло ни одного убийства. Так что мы с тобой первые, кто поступили как сознательные, ответственные люди перед гражданами нашего города.
— А сознательным в этом мире тяжелее всех приходится, — вздохнула девушка.
— Улыбнись, Настенька. Ты такая хорошенькая. У тебя вся жизнь впереди. А весь этот вздор с Горынычем перемелется вместе и выпадет в осадок. Ты быстро о нем забудешь.
— Правда?
Впервые лицо Настеньки озарилось надеждой.
— Ну конечно же!
— Спасибо вам, Никита Константинович.
— За что?
— С вами легко становится. Вы даете надежду.
«Лишь бы не обманулась ты в своих надеждах, — подумал Никита. — Да хранит тебя господь!»
Никита нагнулся и поцеловал ее в щечку. Настенька расцвела.
И тут же спохватилась.
— Как же я могла забыть!
— Что именно?
— Вас спрашивал человек по обращению. С очень странным голосом.
— Да ну?
— Обещал перезвонить. В двенадцать.
До двенадцати еще оставалось время, а Никите некуда было спешить. Он решил дождаться звонка.
В двенадцать звонок раздался. Трубку взяла Настенька и, выслушав, протянула ее Никите.
— Вас, Никита Константинович. Он, — сказала она шепотом.
— Слушаю.
Голос действительно оказался странный.
Он проскрипел:
— Ты хотел узнать о подозрительных людях в связи с убийствами Смагина и Рогова?
— Кто говорит?
— Это неважно. Так хочешь ты знать, кто убил Смагина?
— Ну, хочу, — ответил Никита, одновременно думая о том, как человеку удается изменить свой голос до неузнаваемости.
Ну да, конечно! Для этого есть специальные приспособления, и не приходится самому пыжиться. Он не раз такое видел в кино.
— Я могу дать тебе списочек всех лиц, причастных к этим убийствам.
Надо же! Целый список.
— Секундочку. Я возьму карандаш и лист бумаги, — сказал Никита и не шелохнулся. Он решил, что это был розыгрыш чистейшей воды.
— Это не телефонный разговор, — резко возразил неизвестный.
— Хорошо. Приходите в редакцию.
— Не…эт, — с очевидной издевкой возразил он. — Придешь ты.
— Ну хорошо. Куда прийти?
— Пивную знаешь, где семерка делает круг?
Никита понял, речь идет о трамвае 7-го маршрута. О его конечной остановке.
— Ну?
— Будь там завтра в это же время.
— В двенадцать? — решил уточнить Никита.
— Да.
— Хорошо. Буду.
За этим последовали короткие гудки. Никита недоуменно посмотрел на трубку и вернул ее Настеньке.
У девушки было напряженное лицо.
— Это о том? — спросила она.
— Да, похоже.
Никита вышел из редакции в состоянии некоторой растерянности. Он не знал, как отнестись к звонку, и весь день думал о том, как ему поступить.
Идти или не идти?
Почти гамлетовский вопрос.
С одной стороны, его подстегивало любопытство. С другой стороной было хуже.
А вдруг это действительно розыгрыш, и он станет предметом насмешек?
Уволенный репортер криминальной хроники, несостоявшийся инспектор по ДЭЗам и теперь простофиля, клюнувший на примитивную наживку.
Не слишком ли много?
Никита представил себе, как покатываются с хохота, скажем, сослуживцы Сереги над сыщиком-любителем, наблюдая за ним, когда он придет в пивнушку, и решил всё выбросить из головы.
Не получилось. Новые мысли досаждали его.
А если это убийца и придет он на встречу единственно за тем, чтобы с ним разделаться?
Что тогда?
В этой пивнушке на заводской окраине всегда полно народа.
А где еще трудовому люду коротать свободное от работы время? Казалось бы, ему там ничто не угрожает среди множества людей.
Есть только одно «но»: он Никиту знает, Никита его — нет.
Он может пырнуть его ножом и в сутолоке и скрыться.
Может, предупредить Серегу?
А если это розыгрыш?
Он обхохочется.
Такого Никита допустить не мог.
После долгих раздумий он все-таки решил пойти на встречу. На худой конец, выпьет пива.
А если всё-таки розыгрыш?
Ну и черт с ним.
В этой пивнушке он не был давно. За это время она успела преобразоваться в пивной павильон. Здесь стало опрятнее и чище. Но та же публика и те же столы, возле которых нужно было всё так же стоять, нивелировали эффект преобразований.
