Никиту любили в редакции и были рады видеть его. Все, кроме Горыныча. Он отказался от торта и, прежде чем удалиться к себе в кабинет, сказал:
— А ты, оказывается, герой. Вот уж не думал.
А что ты вообще можешь думать, близорукий, неумный, ничтожный человечек, редактор убого листка, в котором 76 % акций принадлежат тебе, остальные поделены поровну между твоим замом Лидией Ивановной, Настенькой и секретаршей, дочерью одного из твоих рекламодателей, которая вечно висит на телефоне и сплетничает, если только не шлындает по городу якобы по твоим поручениям? Если вскрыть твою черепушку, то под ней ничего не найдешь, кроме одной извилины и забот о рекламе.
И вечно ты хамишь двум беззащитным женщинам.
В дверях Горыныч остановился.
— Давненько от тебя не было материалов. Пришлось даже упразднить твое положение в редакции в качестве внештатного репортера всяческих там происшествий. Впрочем, ты уже достаточно прославился своими подвигами на другой ниве. А колонку криминальной хроники будет вести… — он обвел взглядом комнату, — будет вести Анастасия.
У Настеньки глаза полезли на лоб.
«Браво, Горыныч! Славная импровизация», — подумал Никита.
Когда дверь за ним захлопнулась, Никита от души поздравил Настеньку.
— Никита Константинович, а вы на меня не в обиде?
— О чем ты говоришь, радость ты наша?
— Нет, правда?
— Даже тени подобного чувства нет, — уверил ее Никита.
— Вы мне поможете? Я боюсь, сама не справлюсь.
— А как же, Настенька, чудо ты наше? Конечно, помогу. Больше того, я уверен, ты справишься с колонкой лучше меня.
Напоследок Никита обещал познакомить ее с сотрудниками полиции и договориться с ними о том, что ее будут приглашать на брифинги и пресс-конференции по поводу чрезвычайных происшествий в городе.
Тепло простившись с членами редакции, Никита вышел на улицу и бодрой походкой пошел прочь, ни разу не оглянувшись.
Вечером ему позвонила Светлана.
— Как ты? — спросила она, придав голосу участливый тон. — Не очень пострадал?
— Да нет. На этот раз пронесло. А ты неужели до сих пор читаешь потертый листок Горыныча?
— Признаться, нет. От подруги прослышала о твоем очередном приключении, — сказала Светлана и добавила: — В туалете.
«Не можешь не съязвить», — подумал Никита.
— Она знала про нас с тобой. И наверно, поэтому решила поделиться со мной последней новостью. Не удивлюсь, если о ней говорит весь город.
— Вот как? — сказал Никита, не найдя ничего лучшего.
А знает ли твоя подруга сейчас про уровень наших отношений? Вряд ли. Иначе бы не стала сплетничать. Если только ей не показалось пикантным, что всё произошло в туалете.
Наступила заминка.
Никита решил заполнить паузу, сказав:
— Спасибо, что позвонила.
После этого напрашивалось само собой повесить трубку, — о чем он сообразил только после сказанного, — но этого не произошло.
— А у меня есть новость, — сказала Светлана. — Извини, если она тебе покажется неприятной.
— Постараюсь пережить.
— Я, кажется, скоро выйду замуж. Ты уж не обессудь.
О, женщины! Вы прекрасны! Даже лучшие из вас не могут отказать себе в удовольствии пококетничать. Вам мало просто выйти замуж. Вам еще надо разбить чье-то сердце.
— Так кажется или выйдешь? — спросил Никита голосом, лишенным досады.
— Выйду, — фыркнула Светлана.
Второй раз за день Никита выразил искренние поздравления. Светлана приняла их без особого воодушевления, но это его не касалось. Их пути разошлись окончательно и бесповоротно.
Он поужинал и после недолгого бдения у телевизора лег спать.
На следующее утро Никита пошел в фитнес-клуб. Когда он сел за тренажер, к нему подошел смущенный Михаил.
— Извини, старик. Взбаламутил я тебя.
— То есть?
— Ну как же? С группой карате. Дело-то всё никак не заладится. Ты уж прости. Придется подождать. Не представляю себе, как эти бизнесмены ведут свой бизнес. Знаю только одно: даже между собой они договориться не могут конкретно о дне и часе занятий.
«Разумная Светка оказалась права. Что с карате, что со мной», — подумал Никита.
— Не бери в голову, — сказал он.
— Ну как же? Ведь жить на что-то надо.
— Надо. Но ситуация не критичная. Я могу подождать.
— Правда?
— Честное пионерское.
— Слава богу, — облегченно вздохнул Михаил. — Не буду мешать, — добавил он и отошел от Никиты.
День прошел незаметно. И как это обычно бывает с днем, проведенным в безделье, он после себя не оставил ни следа, ни воспоминаний.
Вечером ему позвонил Сергей.
— Как ты? — спросил он.
— Я прекрасно. А как там общественность? Не бьет тревогу по случаю затянувшейся вакансии связиста?
— Не иронизируй.
Никита был далек от иронии. Что бы он ни говорил утром Михаилу в фитнес-клубе, а состояние его финансов катастрофически приближалось к критической черте. А по верному замечанию все того же Михаила, «жить на что-то надо».
— Пока вакансия свободна.
— Прекрасно, — невольно вырвалось у Никиты.
— Но ты не затягивай. Я даже не о вакансии. Отнесись серьезно в первую очередь к себе. Никита, пора остепениться. Завязывай свою ерундистику с карате и Горынычем.
«Это я уже слышал, — подумал Никита. — Как в жизни всё повторяется. Только вот плохое чаще, чем хотелось бы».
