Поколение, которое идет вслед за нами, заворожено современными гаджетам также сильно, как мы когда-то стремились заполучить игровые приставки. Итог такого интереса к компьютерам технологиям – повальная слепота. Если сравнить среднюю остроту зрения у современного человека и человека 50 лет назад, то мы получим существенную разницу. Мы – поколение очкариков, которые предпочитают носить линзы. Очки носить неприемлемо постольку, поскольку они напрямую напоминают нам о нашей инвалидности. Впрочем, поскольку плохое зрение стало массовым явлением, очкам тоже не осталось ничего другого, кроме как превратиться в модный аксессуар.
Плохое зрение – это еще одно очко в пользу виртуальной реальности. Реальный мир теперь расплывается, уходит в другом направлении от нас. В ушах наушники, в глазах линзы – осталось только лишиться обоняния. Запахи окружающего мира действительно отвратительны – зачем нам они? Ответ, пожалуй, лишь в том, что технологии пока что не предложили для этого чувства никакой альтернативы, кроме, возможно продукции парфюмерной индустрии.
Представляли ли мы в детстве, что станем теми, кем мы стали? Лично я не представлял. Я уже не помню, что написано в моем письме счастья, вскрыть которое нужно только в 2016 году, но там точно нет ничего о том, чем я занимаюсь сейчас. Неопределенность – вот последняя и самая главная черта нашего поколения.
В разное время неопределенность имела разные размеры, во время войны никто не мог быть уверен даже в завтрашнем дне. Сейчас же неопределенность вышла на структурный уровень – стала нормой повседневной жизни. Пора вычеркнуть из наших анкет глупые вопросы о том, кем я вижу себя через 5-10 лет, и отправить на бижу труда тех людей, кто задает такие вопросы. «Никем не вижу». Нельзя увидеть себя через 5 лет, поскольку наш мир изменяется гораздо быстрее. Мы не будем работать по специальности – потому не можем знать, кем будем работать. Мы постоянно перемещаемся – потому не можем знать, где останемся жить. Мы часто меняем свои вторые половинки – потому не можем быть уверенными в том, будет ли у нас крепкая семья.
Технологический прогресс и неопределенность шествуют рука об руку. Чем больше мы покоряем природу, тем труднее нам контролировать инструменты, которые используются для покорения.
За окном напротив меня периодически взлетают самолеты – это ли не символ того, как мы отдаем наши жизни в руки современных технологий. Мы уже привыкли к таким жертвам настолько, что не замечаем их. Только маленький ребенок плачет, чувствуя какой-то подвох.
У современных детей уже никогда не будет того детства, какое было у нас, а в их памяти останутся совсем другие вещи. Вопрос лишь в том, будет ли иметь значение детство и память, или технологии сделают нас гораздо более похожими, чем это могло быть раньше.
Наше поколение без преувеличения выросло в Макдональдс. Конечно, сейчас среди нас можно найти немало сторонников здоровой пищи и ярых противников фаст-фуда, но они тоже выросли в Макдональдс. Итак, прошли многие годы с того момента, как огромные толпы людей впервые выстроились у дверей ресторана. Что же изменилось с тех пор?
Сейчас Макдональдс есть почти везде, а я помню, как когда-то открывался самый первый ресторан в Санкт-Петербурге, как потом долгое время туда выстраивались очереди, выходившие на улицу. Тогда же родились одновременно и детская мечта и самый неприятный страх.
С этим можно идти к психотерапевту.
Проблема поиска свободного места – это то, что всегда будет отличать фаст-фуд от кофеен, подобных Starbucks. Макдональдс не смог решить ее до сих пор. Этот конвейер претендовал на создание особой атмосферы, и мы даже могли почувствовать ее. Маленькие дети желали во что бы то ни стало продлить это действительно короткое удовольствие, возвращаться снова и снова. Походы в Макдональдс превращались в особые события, которые заранее планировались.
