Сюанцин стоял все это время за ее спиной, и она уткнулась лицом ему в грудь. Как он так бесшумно подкрался? Неужели она настолько глубоко погрузилась в свои мысли?
– Что случилось? – с тревогой спросил он. – Ты плохо себя чувствуешь?
Почему он такой заботливый? Раньше всех сторонился.
– Очень мило переживать так обо мне, девушке, которую только-только встретил, – с недовольством отозвалась Чживэй, не скрывая своей подозрительности.
Его лицо мгновенно украсила мягкая улыбка, словно его позабавили ее слова.
– Я хочу позаботиться о друзьях Лю Чживэй.
– Я ее даже не знала, – фыркнула она в ответ.
– Ты пришла с ее сестрой, – невозмутимо, словно отбил удар, ответил Сюанцин, пристально смотря на нее.
Что-то в этом пронзительном взгляде вызывало дискомфорт, заставляя Чживэй неловко переступить с ноги на ногу.
– Разве имя этой Демоницы не под запретом?
– Не для меня, – взгляд его сделался таким нежным, что Чживэй не выдержала и отвела глаза. В груди потеплело. – Ее бы это разозлило.
Он был прав, ее это злило, но что-то было не так. Чживэй чувствовала, что ее словно водят за нос, однако не могла понять точно, в чем. С первой же встречи было очевидно, что этот Сюанцин отличается от того, каким она его помнила.
Его шелковистые волосы, похожие на чернила, плавно обтекали фигуру. Багровые глаза сияли как рубины в ночи, а когда он смотрел на нее, они казались ярче, все равно что раскаленные угли. Брови походили на мечи, прямые и четко очерченные. Он стоял прямо, хотя раньше порой слегка горбился, словно пытался укрыться от чужих взглядов. Теперь, какую бы беду он в себе ни нес, держался с уверенностью.
Чживэй ощущала в его присутствии одновременно тревогу и умиротворение. Словно рядом с ним она была в безопасности, и могла бы прямо сейчас броситься в обрыв, никакая когтистая рука не причинила бы ей вреда. Однако эта непонятная новая аура, что он излучал, вызывала беспокойство.
В течение года после ее смерти Шэнь правил империей, Лин Цзинь – темными, Сяо До пил, а Сюанцин?
– Сны здесь не дают покоя, – заговорил сочувственно Сюанцин, обратив взгляд в пропасть. – Каждую ночь меня пытают. Каждую ночь отец убивает меня.
– Отец?
Сюанцин кивнул.
– Из жалости он попытался закончить мою жизнь. В моих снах он наслаждается моею смертью, злорадствует.
– Почему же ты не уйдешь?
– Еще не все плоды созрели, – произнес он так просто, словно Чживэй должна была понять этот загадочный ответ.
Она испытала еще большее раздражение: неуловимо ощущалось, что их роли поменялись. Больше ему было незачем ходить за ней хвостом, уповая на защиту, теперь она сама нуждалась в его силе. Следовало лишь сообразить, как именно обратить ее в свою пользу.
Знал ли он, что бессмертные объявили на него охоту?
– Я приготовил мороженое, – Сюанцин прервал ее размышления.
А вот здесь впору было удивляться.
– Что?
– Я приготовил мороженое, – повторил Сюанцин. – На дальней горе набрал льда, немного молока с пастбищ, раздробил ягоды и перемешал.
Он горделиво улыбнулся.
– Все это ты раздобыл здесь? – Чживэй глянула на бесконечные горные вершины. – Каких размеров это место?
– Это кусочек Небесного Мира, – последовал неожиданный ответ. – Тысяча снежных пиков вырвана и помещена в Поднебесную, словно вырезан кусочек одной карты и наложен на другую.
Чживэй это заинтересовало.
– Как это возможно?
– Здесь было совершено зло такой силы, что место стало проклятым, и оно обрушилось в Поднебесную.
– Хм, – неоднозначно ответила Чживэй, подсознательно ощущая, что это важная нота в той мелодии, которую она пыталась сыграть. – Что ж. Давай твое мороженое.
Сюанцин привел ее обратно в павильон, сопроводив в свою комнату. На столе стоял ледяной куб, внутри которого была бамбуковая плошка с мороженым. Прежде чем Чживэй успела скептически хмыкнуть, куб исчез, словно его и не было.
Сев за стол, она зачерпнула ложку мороженого и положила в рот. Сидевший напротив Сюанцин наблюдал за ней с таким удовольствием, словно сам угощался. Интересно, часто ли он себя баловал так, пока она была мертва?
Почти забытый вкус наполнил ее тоской по дому. Она не думала о множестве различной еды, недоступной в империи Чжао, но сейчас ее рот наполнился слюной, и она вспомнила все, чего лишилась. Интересно, смогла бы она научить здесь кого-то современным блюдам? Она и сама не знала никаких рецептов. Впервые Чживэй пожалела, что не училась готовить (и вспомнила, что родители всегда обеспечивали ее домашней едой).
– Невкусно? – нахмурился Сюанцин, улавливая изменения в ее настроении.
– Вкусно, – призналась Чживэй. – Мне не нравятся воспоминания.
В его глазах отразились сопереживание и понимание. Он, казалось, обнял ее взглядом.
– Что в твоих воспоминаниях?
