Вопреки ожидаемому раздражению от его слов Чживэй испытала облегчение. Словно в сумрачный дождливый день появилась радуга, как будто где-то там, за выжженной пустыней, виднелись вишневые рощи. Сюанцин бы ни за что не позволил темным сидеть в яме, и он бы ни за что не спалил империю Чжао. Могла ли Чживэй положиться на него? Что если в момент гнева он успокоит ее своей принимающей любовью, которую она увидела в нем теперь?
Да и Мэйцзюнь и Ифэй не заслужили сожженной империи Чжао. Может быть… Может быть, ей следует отложить на время мысли о мести и подумать о том, как спасти тех, кто ей дорог? Отвернуться от предателя она всегда успеет, тем самым причинив ему даже больше боли. В конце концов, если в ней таилась безграничная сила, то в чем-то Сюанцин был прав, и чтобы применить ее в созидание, требовалось на самом деле намного больше несгибаемой воли.
Ощущая воодушевление, она положила еще одну ложку мороженого в рот и с интересом оглядела комнату Сюанцина. Она была очень аскетичной: циновка, чтобы спать, стол с книгами по философии, сундук для вещей. Почему-то такая обстановка вызвала у нее нежность к нему. Он спрятался здесь, в проклятых Снежных пиках, в полном одиночестве, чтобы защитить мир от Дракона. Не каждый способен на такое.
Ее блуждающий взгляд остановился на вазе.
В голове зашумело, ее затошнило, а все происходящее перестало казаться реалистичным. Это была не просто ваза, это – Сосуд Вечного Равновесия.
Тот самый, который она стремилась раздобыть перед смертью. Тот самый, который давал безграничную силу.
Ну, конечно. Как глупо с ее стороны было верить во все эти истории о сказочно хорошем мире будущего.
Сюанцин убил ее. Ради Сосуда? Именно Сюанцин? Среди всей четверки? После того, как пообещал быть всегда рядом?
Чживэй могла бы понять Шэня, Лин Цзинь и Сяо До. Но Сюанцина? Насколько же он должен оказаться подлецом, чтобы предать ее!
И точно! Финальная битва с Императором в Запретном городе! Чживэй помнила, как победила в ней, хоть и с трудом, а Сюанцин, обещавший быть рядом, куда он делся? Почему не защитил ее?
Или все его сладкие речи лишь были подтверждением предательства? Захотел создать новый прекрасный мир, но без нее? Без злодейской сущности, которой ее щедро одарили.
Или убил, потому что знал: она, возможно, могла радоваться уничтожению этого мира?
И вот почему он так поменялся. Вот откуда это ощущение силы.
Ярость и боль смешались в душе в совершенно невозможный коктейль. Как он мог! Как мог этот мерзкий двоедушец так с ней поступить! У него единственного не было никакого оправдания, чтобы предать ее.
Вот же выродок.
Созидание, пожалуй, подождет. Сначала все-таки месть.
– Ты говорил, что поможешь друзьям Лю Чживэй, – холодно сказала она.
Сюанцин кивнул.
– Мне нужен меч Байлун.
Он как будто не удивился, а просто согласился.
– Хорошо.
Он собирался отдать ее меч какой-то проходимке? Настолько не боялся мертвой Лю Чживэй? Думал, что одержал над ней верх. Смеялся над ней весь этот год, думал – убил ее, сломал.
Но тут он ошибался. Она могла бы вернуться в мир живых на одном лишь чувстве ненависти к своему убийце.
Сюанцин нахмурился, глядя на нее, словно почувствовал смену ее настроения. В его взгляде блеснуло беспокойство и даже как будто желание узнать, что случилось.
Чживэй же потянулась в рукав за шпилькой.
– Подай мне вон ту книгу, – она кивнула на одну из тех, что лежали подле его подушки.
Он удивился, но обернулся за книгой.
Чживэй достала шпильку. «Она светится ярче в присутствии врагов» – так ей сказал Шэнь. И та незамедлительно вспыхнула красным светом, подтверждая, что ее враг находился прямо перед ней.
Одними губами она произнесла обещание:
Несмотря на то, что она не издала ни звука, Сюанцин повернулся к ней обратно. Чживэй невинно подняла брови, однако сразу поняла, что концерт разыгрывать не для кого.
На нее смотрел теперь Дракон. Он отличался от Сюанцина хищным и беспощадным взглядом, даже форма глаз как будто становилась более миндалевидной.
Чживэй сразу напряглась. От ее встреч с Драконом всегда веяло опасностью, впрочем в этот раз она тоже хотела с ним поговорить.
– Спрячь-ка это, моя сладкая.
Он говорил про шпильку? Дракон тем временем с удовольствием втянул воздух в легкие.
– Давно не выбирался наружу. С-Сюанцин проделал хорошую работу, чтобы запереть меня, – глухо засмеялся он. – Меня разбудила она.
Он замолчал, словно прислушивался к чему-то.
– Он злится, – с удовольствием произнес Дракон. – Времени мало. Убери ее. Больно глазам.
Не поддаваясь искушению поднести шпильку к его лицу, Чживэй спрятала ту обратно в одежды. Ей нужно было кое-что узнать у Дракона.
Дракон обошел стол и сел рядом с ней, уткнулся носом ей в шею, вдыхая аромат.
– Я с-скучал.
