Она встала и отправилась к завесе-проводнику в Тысячу снежных пиков.
Много мыслей крутилось в голове. Во-первых, ее убийцей все же был Сюанцин (вскоре она убедится в этом), ведь Дракону, по его словам, ее смерть не нужна. Во-вторых, она не случайная гостья в этом мире. Наверное, стоило об этом догадываться, вряд ли кому-то «везет» просто так. В-третьих, она, Лин Юн, как-то связана с Чживэй. Кармические сестры? Или они двойники друг друга из разных реальностей? В-четвертых, пророчества…
Только теперь Чживэй подумала, что предсказание, оставленное ей, было путаным вовсе не потому, что прошлая владелица тела была глупой…
Вспоминать предсказание, как и те дни, не хотелось. Казалось, еще вчера она пыталась спасти семью Лю, думая, что это поможет ей искупить вину перед ее родными. Ведь ее маленький брат Цзе был такой же ласковый, как близнецы, но ушел слишком рано. Впереди у него могла быть целая жизнь, если бы не эгоистичность и капризность старшей сестры.
Думать об этом хотелось еще меньше. В конце концов, у Чживэй был настоящий талант: прятать все, что причиняло боль, в самые темные и укромные уголки души. Что она и проделала.
А вот предсказание послушно всплыло в памяти, строчка за строчкой.
Сердце Чживэй застучало как бешеное. Оглядываясь назад, она заметила то, на что не смогла бы обратить внимание раньше.
«Умрут все» – предсказание не столько предостерегало, сколько обещало смерть семьи. И еще одна деталь: через Персики к Дракону. Трудовой лагерь и Черная пещера случились с ней после гибели Лю.
Что, если прошлая Чживэй молила вовсе не о спасении семьи? Она лишь посвятила ее в детали предстоящего пути, а затем попросила: спаси их.
Кого их? Темных? Кого-то еще?
Похоже, она совершила худшую ошибку, которую только может совершить человек! Посчитала собеседника глупее себя. Решив, что прошлая Чживэй была наивной и выдала недальновидные указания, она ни на секунду не усомнилась в этих мыслях. Но, похоже, она в теле Чживэй должна была оказаться в трудовом лагере, должна была освободить Дракона!
И все же Чживэй просила о спасении… Сюанцина и Дракона? И, вероятно, она не могла оставить ей больше в послании, опасаясь, что любое лишнее слово могло изменить судьбу. Например, сбеги тогда она с Мэйцзюнь, и, возможно, не попала бы в Черную пещеру.
Но что за дело той Чживэй до Дракона и Сюанцина? Может, она все-таки имела в виду всех темных?
Нет, что-то ей подсказывало, что речь шла не обо всех темных.
Чживэй за этими размышлениями уже почти подошла к завесе, когда там появились Чжао Шэнь и Лин Цзинь.
Она незаметно достала шпильку, и та осталась неизменной. Никакого зловещего красного света. Лин Цзинь и Чжао Шэнь не были ее врагами.
Почему же так больно тогда? Разве это не облегчение? Почему простить их проще, чем Сюанцина?
Она обернулась и успела заметить настороженный взгляд Сюанцина, что шел у нее за спиной.
Стихотворение Чжан Цзюлин
Ифэй и Мэйцзюнь, проснувшиеся от новости о прибытии Императора, суетились, готовили еду, заваривали чай, подготавливали угощения. И хотя Сяо До, а потом и Лин Цзинь попросили девушек чувствовать себя на равных, они все же не могли усидеть на месте. В итоге Сяо До присоединился помогать.
Мэйцзюнь пыталась уговорить Чживэй поучаствовать в готовке вместе с ними во имя сохранения образа «Вэй Шусинь», но она отказалась. Не хватало еще прислуживать бывшим друзьям.
Они все еще относились к категории условно бывших, потому что было неясно, как много они знали о ее смерти. Если знали, что это Сюанцин, то почему так любезны с ним? А если не знали ничего, то почему не потрудились узнать?
