– Не закрывайся, – смешливо хмыкнул вдруг Шэнь. – Посмотри на нас! Друзья ли мы все еще? Каждый из нас теперь живет своим умом, мы почти не встречаемся, не общаемся. И, Лин Цзинь, я не готов быть тем, кто первым раскроется.
Наступила тишина, в которой Шэнь поднялся и кинул: «Пойду прогуляюсь».
Никто не сказал ни слова, пока Ифэй вдруг преувеличенно жизнерадостно не заговорила:
– О, Мэйцзюнь, я тебе рассказывала, как мы все вместе жили в Запретном городе? Началось все с того, что Демоница приставила мне меч к горлу и сказала: «Или ты работаешь с нами, или умрет твоя госпожа, все твои родные, и все, что дорого тебе»!
Это было неслабое преувеличение того, что сказала Чживэй, но возразить она не могла. Да и не хотела, все ее мысли были заняты стремительно удаляющейся светлой спиной.
– Я тоже хочу прогуляться. – Чживэй поднялась и последовала за Шэнем.
Туман мягко стелился по лесной тропе, оставляя влажные следы на листьях деревьев. Чживэй, прячась в облике Шусинь, догнала Шэня и теперь неспешно шла подле него. Вопреки ее желанию остаться с ним наедине, ей это не удалось. Сюанцин объявился рядом с ним, заявив что-то вроде: «Тоже захотелось подышать воздухом».
Шли они молча, только Чживэй то и дело бросала на Шэня долгие взгляды, пытаясь разглядеть скрытые эмоции за его внешней сдержанностью. Правление изменило его – ушли легкость и искра. Раньше он пылал, а теперь скорее тлел.
Ей все еще хотелось, чтобы он остановился и присмотрелся к ней. Он же должен был ее узнать? Узнавал уже один раз. Ей было важно, чтобы он угадал без каких-либо подсказок с ее стороны.
Сделав шаг в его сторону, она наткнулась на Сюанцина, который шагал чуть быстрее, вставая между ними.
– Ты заслоняешь мне Императора, – с легким раздражением бросила она, обходя его.
Сюанцин недовольно поджал губы. Каков наглец! Чем он смел быть недовольным? Пусть падает в ноги от благодарности, что она прямо сейчас не может его убить.
– Я хотел поблагодарить вас, госпожа Шусинь. – Шэнь заговорил первым и мимолетно улыбнулся ей. – В суде вы показали невероятную храбрость. И ваша смекалка заслуживает уважения.
– Вы не думали, кто угрожает вашему трону? – спросила Чживэй.
– Я получаю разные донесения, – уклончиво ответил Шэнь. Сюанцин вновь шагнул вперед и оказался точно перед Чживэй.
– Правда? – Чживэй постаралась обойти Сюанцина сбоку, чтобы увидеть лицо Шэня, и снова столкнулась с широкой спиной темного. Она изогнула бровь, недовольная его поведением. – Вы знаете, что «Рваный коготь» в этом замешан?
– Вы очень осведомлены, госпожа Шусинь.
Как только Чживэй сдвинулась вправо, Сюанцин плавно и не спеша сместился туда же. Она уставилась прямо на него, начиная подозревать, что это не случайность.
Сюанцин в свою очередь посмотрел тоже прямо на нее.
– Мы готовим стратегию, – продолжал Шэнь, не подозревая о происходящем за его спиной. – Но это дело времени. Я должен быть начеку. Не исключено, что двор уже разделился на фракции. Любой неверный шаг…
Чживэй попыталась отойти влево, и снова Сюанцин оказался прямо перед ней. Это было уже слишком. Она прищурилась, ее взгляд встретился с его, но Сюанцин с невинным видом рассматривал траву.
– Ох, это… такое важное дело, – сказала она, чуть повыше приподнимаясь на цыпочках, чтобы снова поймать взгляд Шэня. – А что если…
Но Сюанцин, снова будто не замечая, шагнул чуть назад и вновь заслонил ей весь обзор. Чживэй вздохнула.
– Сюанцин, – пробормотала она с натянутой улыбкой, – почему бы тебе не пойти впереди?
– Я хочу убедиться, что ты не упадешь, – невозмутимо ответил он.
Чживэй закатила глаза.
– Надо же, какой ты заботливый, – съязвила она.
Она прошла вперед, толкая его плечом, но Сюанцин отстранился, не желая причинить ей боль. Он так неожиданно отступил, что Чживэй потеряла равновесие, но он ее тут же подхватил.
– Но не переживайте, госпожа Шусинь. Я не буду один в этой борьбе. Со мной будет моя Императрица.
Теплые большие ладони Сюанцина лежали на ее талии. Ему бы уже следовало ее отпустить, однако он продолжал ее удерживать, не отводя взгляда от ее глаз, словно хотел там что-то увидеть.
– Я верну мою Лю Чживэй, – закончил мысль Шэнь.
Сюанцин напрягся, а у Чживэй пошли мурашки по коже.
Сердце Сюанцина было сковано льдом, но в последние годы начало оттаивать. Каждая маленькая льдинка, плавясь, приносила жгучую боль, словно тысячи иголок пронзали тело. Отсутствие чувств в прошлом заменял ураган из них: смятение, любовь, ревность, уверенность, растерянность, страх, злость, радость, печаль, спокойствие. Большинство из них так или иначе крутились вокруг Чживэй. Когда она улыбалась, его сердце радовалось, когда она боялась, он испытывал раздражение, когда она искала глазами Шэня, его словно вновь пытали.
