– Мне нравится быть рядом с тобой, где бы ты ни была, – ответил он, глядя на нее искоса. – Может, это не самый впечатляющий смысл жизни, но я понял одно: я всегда найду свое место рядом с тобой. У меня нет великой цели, мне достаточно просто жить. Ты – моя подруга.
Лин Цзинь напряглась, ее щеки слегка порозовели. Она замерла, словно обдумывая его слова.
– Только подруга? – Ее голос дрогнул, но она не отвела взгляда.
Сяо До удивленно поднял брови, сердце заколотилось быстрее.
– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросил он мягко.
Лин Цзинь резко поднялась, собираясь уйти, но Сяо До аккуратно удержал ее за запястье.
– Мои чувства не изменились, Лин Цзинь, – проговорил он, его голос был полон уверенности, но при этом нежен, как шелк.
Она остановилась, медленно опустила взгляд на его руку, держащую ее, и, чуть поколебавшись, сжала его ладонь в ответ.
– Я тоже кое-что поняла о себе, – тихо сказала Лин Цзинь, не отпуская его руки. – Но сначала я должна отдать долг. Мне нужно узнать все о ци светлых и темных. Это может занять годы…
– Я готов ждать, Лин Цзинь, – его голос был полон уверенности.
– Я хочу вернуть мою Лю Чживэй.
Сердце Чживэй затрепетало. В голове вспыхнула картина: она – Императрица Чжао, правительница, чья жизнь отныне посвящена счастью и благополучию темных, равноправию светлых и темных. Власть, величие, стабильность.
Только картина отчего-то не казалась такой уж привлекательной и желанной. Правление накладывало определенные ограничения, свобода, которой она пользовалась до этого, уйдет из ее жизни. А еще червячком сомнения прокралась новая мысль: это что же, она теперь так и будет проживать жизнь Лю Чживэй? Навсегда?
«Навсегда» – грузное слово.
Чего же тогда она на самом деле хотела? Уничтожить всех врагов и вернуться обратно в свою прежнюю жизнь?
В ответ на эти мысли она ощутила слабость во всем теле, голова закружилась, и ее затошнило. Спустя мгновение ее подхватил теплый ветерок, и самочувствие улучшилось. Как бы не привыкнуть к этой новой неуязвимости, невидимой силе, исцеляющей и защищающей, вдруг она подведет в самый ненужный момент.
На пути к павильону ее взгляд упал на темные фигуры Лин Цзинь и Сяо До, сидящих у самого края обрыва. Светлячки Шэня ненавязчиво летали над ними, уважая интимность их тихого разговора.
Мэйцзюнь и Ифэй все еще сидели в беседке, Чживэй подошла к ним.
– У меня плохие новости.
Девушки испуганно посмотрели на нее.
– Это тело умирает, и моя связь с ним становится слабее. Долго я в нем не протяну.
– О нет, Чживэй! – Мэйцзюнь расстроенно вскрикнула и крепко обняла сестру.
– Демоница, не умирай опять, – горячо зашептала Ифэй, обхватывая обеих подруг в объятия.
Не без сожаления Чживэй подумала, что помощи было бы больше от ее прошлых друзей. Ей сейчас нужна была не поддержка, а понимание, как действовать дальше.
– Я знаю две вещи: мое тело в Поднебесной в безопасности и это тело скоро умрет. Не знаю, сколько у меня времени.
– Но ты же себя хорошо чувствовала, – с беспокойством спросила Мэйцзюнь.
– Поначалу. Сейчас все хуже.
– Может ли быть?.. – Ифэй задумчиво посмотрела на Мэйцзюнь, та не сразу, но поняла.
– Может, это связано с датой похорон? – спросила сестра.
Чживэй напряглась:
– Что ты имеешь в виду?
– Геомант назначил дату похоронной процессии.
Это было обычным делом – высчитывать астрологически лучшую дату для похорон.
– Ты можешь быть права, – медленно произнесла Чживэй. – Сколько тогда времени осталось?
Мэйцзюнь кивнула, прикидывая:
– Похороны были назначены на восьмой день следующего месяца.
– Значит, у меня осталось около пяти дней, – выдохнула Чживэй.
– Похоже на то, – согласилась Мэйцзюнь.
– Демоница, – обратилась Ифэй к Чживэй, – а ты не чувствуешь свое тело?
Чживэй прислушалась к себе, надеясь уловить хоть какой-то намек, но потом покачала головой.
– Нет, не думаю… Нужно узнать, кто может помочь.
Тишина, которая последовала за этими словами, была наполнена напряжением: каждая из них понимала, что времени осталось немного и ответы надо найти быстрее.
– Ладно, давайте уберемся здесь и ляжем спать. С утра обменяемся идеями.
– Хорошо, сестра, но сначала…
Мэйцзюнь так живо собрала миски и всучила ей, что Чживэй даже растерялась.
– Ты хочешь, чтобы я их мыла? – пораженно спросила она.
– Шусинь очень хозяйственная, – ответила сестра.
– Но я умираю!
– Тогда не растягивай на все пять дней!
И с этими словами Мэйцзюнь и Ифэй растворились в ночной мгле. Сестра начала вести себя намного раскованнее, и за этим даже было приятно наблюдать. Если бы, конечно, не Чживэй было мыть посуду.
Несколько мгновений она и хотела оставить все как есть, но затем все же ушла к реке (светлячки Шэня скрасили ей компанию) и отмыла все миски. Едва она вернулась, как застала спор.
– Не переживай, Сюанцин, я посплю в общей комнате, – вежливо сказал Шэнь.
