— Ты знаешь, Николай, из-за чего гибли выдающиеся открытия, не чета тому, что мы пытаемся сделать?.. Большая часть открытий не досталась людям потому, что достойная мысль посетила дурную голову. Исследователь обязан быть умным пропагандистом своих идей. Ты никогда не задумывался над тем, почему университеты с самых темных веков и до наших дней остаются прибежищем для ученых-отшельников, для которых высшее счастье — забраться в глухую нору. Университет всегда возвращал мудреца миру простолюдина. Они волей или неволей постигали искусство быть понятными… История знает немало примеров, когда самые нелепые идеи находили себе целые толпы сторонников. Так неужели мы не сумеем убедить своих коллег-строителей в том, в чем глубоко убеждены сами. Именно теперь, а не через год или два такая энциклопедия по железобетону должна появиться на столе практического инженера. Если за нашими расчетами мы будем видеть лишь голые цифры, то мы с вами не только не исследователи, но даже и не инженеры. За нашими расчетами стоит новая технологическая культура стройки. Ее мы с вами и должны нести — это наш пожизненный крест. Поэтому, друзья мои, новая культура инженерного мышления должна стать нравственной основой вашего существования, подчинить себе не только ваш разум, но и образ вашей жизни. Иначе вы не сможете привить эту культуру другим…
Разговор затянулся за полночь. Никитин спорил с позиций сегодняшней стройки, которая переполнила его своими впечатлениями, а Молотилов говорил о какой-то идеальной стройке, которой нет в природе и неизвестно когда будет. Профессорская стройка не только впитывала в себя достижения прогрессивной технической мысли, которых добивалась наука, стройка сама развивала культуру научного поиска и подстегивала науку. Все это казалось Никитину сплошной фантазией, которую отказывался принимать практический разум.
Николай Иванович спохватился первым, прервав ночной спор:
— Добрые люди вставать собираются, а мы с вами еще и не ложились. По домам, по домам! Я надеюсь, Николай, что ты не откажешься проводить Антонину Николаевну до дому…
Молотилов вышел вместе с ними на крыльцо. Сибирская ночь накрыла город черным рядном, ноги слепо щупали мостовую, пока не привыкли глаза к темноте. Едва захлопнулась дверь, Николай почувствовал себя словно в каменном мешке. Девушка на ощупь взяла его под руку, и он приободрился. Они тихо шли в густой ночи и молчали.
— Зачем вы весь вечер ему перечили? — неожиданно спросила девушка, дергая его за рукав.
Николай остановился и попытался высвободить руку. «Надо было ей раскрывать рот, молчала бы лучше», — подумал он, пытаясь разобрать, что выражает ее лицо.
— Нет, вы не вырывайтесь. Не думала я, что вы такой… Николай Иванович к вам всей душой, а вы задаетесь.
— Ничего я не задаюсь, — буркнул Никитин, — просто я знаю, почем фунт лиха, вот и все.
— А вы знаете, что Николай Иванович хочет вас назначить бригадиром исследовательской группы, это вы знаете? А как нам работать с человеком, который не верит в наше дело?
— «Мы»… «наше дело»… Какое еще дело? И кто это «мы»? Ну, допустим, вы, а кто еще?
— Никольский, Полянский, Ружанский — вам мало? Добавьте меня: Пирожкова Антонина — Нина, как меня называют ребята — собственной персоной… Что же вы молчите?
Никитин пожал плечами. Из имен, перечисленных Ниной Пирожковой, неизвестных Никитину не было. Со всеми он встречался в молотиловском доме, но даже короткого знакомства ни с кем из них не свел. Все они казались ему старше, чем он, и умнее, поэтому выбор профессора показался ему ошибкой. Профессор же руководствовался далеко идущими планами: использовать знакомство Никитина с архитектурой для того, чтобы впоследствии этому талантливому юноше удалось внести эстетическое начало в сооружения из железобетонных деталей.
— А мы работу не разворачивали, все вас медали. «Вот Никитин приедет! Никитин приедет!»… И приехал. Здрасте!
На следующий день после лекций Николай не торопился в профессорский дом. Он начал подумывать, а не вернуться ли ему в артель на пристань: там ему никем не надо руководить и нет людей, которые норовят взвалить на спину больше, чем можно унести. Пока он раздумывал, к нему подошла вчерашняя синеглазка в сопровождении трех здоровых молодцов. Это были проверенные временем, испытанные работой люди, которых Молотилов отобрал из студенческой массы по одному лишь ему известному критерию.
