Никитин решил дополнить разработанную методику новым разделом: «Расчет рамных конструкций на боковые смещения». С помощью составных рамных конструкций инженеры учились организовывать структуру сооружения, органично связывать каркас и верхние перекрытия с фундаментом. Никитин взялся за изучение боковых смещений, под которыми подразумевались ветер и сейсмические колебания. Но низкорослым бетонным сооружениям ветер не страшен, какой бы примитивной ни была их форма. Расчет воздействия ветра на рамные конструкции был основан на уверенности, что железобетон обретет со временем пластику, высоту, изящество.
Никитин попытался в своей студенческой работе развить представление о рамных конструкциях, включив в них ажурные линии арок. Из монолитного железобетона их в ту пору еще никто не делал.
Надо признать, что многие студенческие работы во все времена замахивались на заоблачные вершины. Никитинскую работу следует отнести к тому небольшому числу работ, которые из бледного, слабого ростка вырастают в целое научное направление, преобразующее практику строительной отрасли.
Счастливой находкой оказался неожиданный подход Николая Никитина: он начал изучать рамные конструкции не с пассивной, воспринимающей ветровой поток стороны, а с активной, то есть сопротивляющейся ветру стороны. Тогда рамные конструкции представились как неопределенные системы, подчиняющиеся своим внутренним законам. Эти системы должны жить единой с окружающей природой жизнью, поэтому взгляд Никитина был заострен на ответных колебаниях самой конструкции, на ее взаимодействии с ветровыми потоками.
Постепенно открывались ему горизонты этой, казалось бы, узкой направленности поиска. Он увидел, что знание природы собственных колебаний сооружения дает возможность задавать зданию самые замысловатые формы, до каких только может дойти фантазия архитектора. Это были первые смутные догадки, и он не пытался отгонять их, хотя они временами мешали производить расчеты первых рамных конструкций, которые стали появляться на стройках промышленных объектов в конце двадцатых годов.
Профессор Молотилов с любопытством следил за ходом его работы и однажды предложил ему прочитать курс лекций для техников-строителей и бригадиров на курсах повышения квалификации. Никитин, считавший техников «приводными ремнями» строительной площадки построил свой курс на основе «трех китов» современной строительной науки и практики, включив в него сопромат, статику железобетонных сооружений и деревянные конструкции. Его лекции пользовались успехом и у инженеров, когда он говорил о своих исследованиях.
В вагоне было душно. За окном поливал дождь. Потоки воды наплывами текли по стеклу вагона, искажая пейзаж. Поезд приближался к Новосибирску, к дому, и Николай прилип к стеклу, радуясь щемящей счастливой боли в груди. Дождь разошелся быстро и щедро, но так же быстро истощился и пошел на убыль. Громоздкие тучи, освобождая небо, поползли в сторону леса.
На перроне вокзала поезд уже встречало солнце. Густой банный пар поднимался от мокрых досок перрона. Николай поискал в толпе встречающих кого-нибудь из своих, но не нашел. «Может быть, телеграмму не получили или испугались дождя», — решил он, выходя на площадь. Покачивая своим десятницким портфелем, он двинулся к себе на Обдорскую, стараясь придумать на ходу какую-нибудь шалость в отместку родным за то, что не встретили. Сворачивая на Нерчинскую улицу, он столкнулся с незнакомцем в синей форменной фуражке и с клочковатой бородой. Оба одновременно извинились, и каждый пошел своим путем дальше. Неожиданно бородач вернулся, обогнал Николая, пробормотал что-то на бегу и заторопился назад. Видно, забыл что-то, а натолкнувшись на прохожего, вспомнил. Николай машинально поглядел ему вслед и вдруг застыл на месте, не веря своим глазам: такая спина, такая походка могли быть только у одного человека на свете.
— Книжник! Книжник, подожди меня! — закричал они пустился вдогонку. Николай обнимал своего друга, сронив с его головы фуражку, гладил его седые волосы и бормотал несвязные слова. Бородач виновато щурил глаза и робко улыбался. — Где ты так долго был? Почему не искал меня? Как я рад, что ты жив!
Книжник продолжал загадочно улыбаться и не отвечал.
— Я только сейчас с поезда. Идем скорее к нам. Вот наши обрадуются!
Николай подобрал с земли фуражку, стукнул ею о колено и протянул Книжнику. Тот тихо сказал «спасибо», и холод сомнения вдруг окатил Никитина. За десять, нет — больше, за двенадцать лет Книжник сильно помолодел и голос его стал каким-то юношески ломким, каким никогда прежде не был. Лишь проседь в кудлатой шевелюре и в бороде проступила явственнее, чем прежде.
— Мне жалко разочаровывать вас, — сказал бородач совсем уж незнакомым голосом, — но вы ошиблись. Книжник — это фамилия или прозвище?
Николай понуро молчал.
— Моя фамилия Кондратюк. Зовут Юрий Васильевич. Можно без отчества — просто Юрий. А вы?
Бородач протянул руку, они познакомились. Николай смущенно пробормотал:
