Она глядела на него в упор, а в ее глазах он читал вызов, приглашение еще немного поиздеваться над ее бесплодными усилиями с целью добиться поддержки местных крестьян; она, казалось, молча умоляла его бросить тень на ее решение даровать свободу Ротгару Лэндуолдскому. Как его раздражает ее совсем не женское поведение! Как успокаивает этот розовый туман, в который погружаются его мысли, как он снимает гнев, уносит прочь горькие обиды, как; он его умиротворяет, ласково успокаивает, как побуждает раскрыть до конца разрабатываемые им планы, раскрыть немедленно, сейчас. Вновь послышался взрыв смеха со стороны рыцарей, — его люди, преданные ему душой и телом, может, они сейчас себя чувствуют не совсем твердо на ногах, но они, не колеблясь, все станут на его сторону.
— Вам следует, — осторожно сказал он, — больше прислушиваться к моим советам.
— Я прислушиваюсь к ним ровно настолько, насколько они того заслуживают.
— Вы должны, — продолжал он, — привыкать запоминать то, что я говорю. Надеюсь, отныне вы будете более внимательно прислушиваться к моим приказам.
Она так стремительно встала, что табуретка опрокинулась и с грохотом упала на пол.
— В этом доме хозяин Хью.
— В таком случае пусть он отменит мои приказания и даст свои, — сказал Гилберт.
— Вам прекрасно известно, что пока он этого сделать не в состоянии…
— Я знаю, — сказал Гилберт, — что вы нарушили прямой приказ Вильгельма. Те люди, которые выступят против него с оружием в руках должны быть преданы казни. А вы отпустили Ротгара Лэндуолдского на волю…
— Я это сделала только потому…
— Избавьте меня от ваших оправданий, — возразил Гилберт, махнув рукой оруженосцу. — Джеффри, теперь я намерен выслушать твое донесение.
Молодой оруженосец с большой неохотой отошел от группы весельчаков.
— Я следовал за ним, как вы и приказали, сэр Гилберт.
— За кем? — наводил его на мысль Гилберт.
— За Ротгаром Лэндуолдским. — В голосе оруженосца чувствовалась озадаченность.
Гилберт, бросив быстрый взгляд на Марию, заметил, как она снова побледнела.
— Ну и что ты увидел?
— Вначале он посетил хижину Хелуит. — При этих словах Гилберт, подняв брови, посмотрел на Марию. Джеффри обратился к ней:
— Вы, миледи, вероятно, помните того мальчугана, который пристал к вам и бывшему владельцу поместья во дворе? Так вот хижину матери этого ребенка посетил Ротгар.
«Как интересно», — подумал Гилберт, заметив, как меняется на глазах лицо Марии, оно то вспыхивало, то бледнело.
— Ах, да, ведь эта Хелуит — одна из самых пригожих девушек Лэндуолда, не так ли? — опять наводил на мысль оруженосца Гилберт.
— Потом, после страстных объятий и душераздирающей сцены прощания, Ротгар направился в хижину дровосека, в которой тот, правда, давно не живет. Он, судя по всему, устроился там на ночь, так как разжег огонь и закрыл все окна.
— Ты направил этому негодяю Филиппу соответствующее донесение, как я тебя об этом просил, Джеффри?
— Конечно, сэр Гилберт, — с обидой в голосе ответил Джеффри.
Гилберт дал ему знак, чтобы он возвращался к своим бражникам.
— Завтра я отправлюсь верхом, чтобы посмотреть, что же это за хижина, сказал он, обращаясь к Марии. — Там, где есть чурбан для колки дров, — это весьма подходящее место, где можно срубить предательскую голову.
— Ну и какой цели это послужит? Вот они, эти звенящие нотки отчаяния, которые он так часто слышит в своем, но слишком редко в ее голосе.
— Видите ли, хотя вы и поступили глупо, отпустив сакса на свободу, я все же предупредил Филиппа, что у нас есть еще один шанс завладеть его головой. Я мог бы ее отправить Вильгельму и таким образом предотвратить все его промахи перед королем. — Он сделал вид, что обдумывает эту мысль. — Король может даже наградить того человека, который доставит ему голову врага, может, даже передаст ему бывшее его владение, — Лэндуолд принадлежит Хью!
— В таком случае, может, хозяин Лэндуолда, Хью, сам лично доставит голову Ротгара Вильгельму?
— Гилберт, — сказала Мария. — Не забывайте, что вы давали клятву на верность Хью. — Она в упор смотрела на него, смотрела, не шевелясь, словно окаменев, не скрывая своей самоуверенности. Ее упрямый взгляд говорил о ее намерении снова указать ему на его место, снова подчинить его Хью.
— Все может кончиться, Мария, — тихо сказал он. — Может, Вильгельм больше оценит верность, которую ему выражают сегодня, чем прежние заслуги. Но вам нечего бояться. У Хью все останется, как прежде, все, кроме титула. А вы, моя радость, — он резко привлек ее к себе, и она, спотыкаясь попыталась отшатнуться от него. — У моей жены будет все самое лучшее, что только может предложить Лэндуолд.
— Нет, — злобно прошептала она, от этого отказа кровь бросилась ему в лицо, застучала в ушах.
— Завтра, — проговорил он, — я привезу его голову сюда. При таких морозах она долго сохранится. А после Пасхи мы вместе с Филиппом отвезем ее в качестве подарка Вильгельму.
Нужно предупредить Ротгара.
