Это была первобытная потребность, попробовать ее сейчас, вот так, ее киску, до сих пор набухшую и окровавленную от притязаний моего члена прошлой ночью.
Грета легонько, почти робко коснулась моей головы, но я чувствовал на себе ее ищущий взгляд.
Я поднял глаза, когда открыл рот и провел языком по следам засохшей крови от изгиба ее задницы до клитора.
– Ты на вкус как моя.
Ее пальцы сжались в моих волосах, когда я просунул язык между губами киски, тщательно пробуя ее. Металлический привкус сменился более теплым, мускусным ароматом ее похоти, который покрыл мои губы и язык.
Я не мог сопротивляться и крепко прижал язык к ее чувствительному входу. Плоть Греты затрепетала, сопротивляясь, мне требовалось все больше и больше. Наклонив голову и открыв рот шире, я усилил давление, пока кончик языка наконец не заставил киску Греты сдаться.
Ее стенки сомкнулись вокруг моего языка, и ее вкус – сладкий, терпкий, металлический – расцвел в моей глотке. Я жадно впитывал ее, пока доставлял удовольствие своим языком. Сначала Грета была напряжена. Первобытная потребность овладеть ею оказалась чрезмерно сильна, чтобы я мог остановиться.
Я удерживал взгляд Греты, продолжая говорить ей глазами, что она моя, пока язык снова и снова проникал в ее возбужденный вход.
– Амо! – хныкала она. Немного боли и много похоти.
Вскоре ее похоть потекла по моему подбородку. Грета еще крепче схватила меня за волосы одной рукой, а другой прижалась к раковине.
– Дай мне все, – прохрипел я.
Грета выгнулась дугой с криком. Я сомкнул губы вокруг ее клитора, киска пульсировала во мне, ее возбуждение капало на пол.
Мое дыхание было тяжелым, а член таким твердым, что это было мучительно, и я отстранился.
Киска Греты все еще подергивалась, блестела и была более набухшей, чем раньше.
Грета гладила меня по волосам, сглатывая.
Она удивленно улыбнулась.
– Всякий раз, когда ты пробуешь меня на вкус, я чувствую поклонение, но сейчас было нечто особенное. Спасибо тебе.
– Всегда пожалуйста, – прошептал я.
Она прикусила губу, опустив взгляд к моему члену.
– Ты можешь получить меня, если хочешь.
Я ласково провел пальцем по ее невероятно нежной киске. Если я возьму ее сию минуту, это будет столь же больно, как ночью, если не хуже.
Я наклонился и поцеловал чувствительную плоть Греты.
– Не сегодня.
В будущем у меня будет масса времени, чтобы взять ее, и я намеревался делать это при каждом удобном случае.
Я взглянул на часы и выругался. Грета встрепенулась.
– У нас есть пять минут, прежде чем хищные птицы из семьи отца слетятся к нам, чтобы забрать простыню.
Грета забеспокоилась:
– Кровь.
– Собирайся, я позабочусь обо всем. – Быстро поцеловав Грету, я вернулся в спальню и взял полотенце, запихивая его в чемодан.
Я не доверял уборщикам. Мне не хотелось, чтобы они сделали с полотенцем какую-нибудь гадость. Позже я просто сожгу его дома.
Я схватил нож с тумбочки и провел кончиком по верхней части руки.
Когда я размазал немного крови по простыням, чтобы создать удовлетворительный образ, я оделся. Внезапно раздался стук. Я открыл дверь и позволил моим теткам и нескольким женам традиционалистов взять платье Греты и окровавленные простыни.
Джианна встала на их пути, когда они попытались уйти.
– Вы ведь понимаете, насколько женоненавистнической является традиция?
– Это традиция, о которой мы договорились. Даже твоей дочери придется следовать ей, – надменно парировала одна из женщин.
– Только через мой труп.
Но женщины протиснулись мимо Джианны, которая смотрела им в спину.
Мама и Серафина стояли в коридоре, не желая участвовать в спектакле.
Мама сочувственно улыбнулась мне.
– Очень надеюсь, что это подделка, – процедила Джианна предостерегающим тоном. Она крутанулась и двинулась прочь.
Спустя пару секунд мама смущенно заглянула в номер. Серафина была тут как тут.
– Все в порядке?
– Можете спросить Грету, – многозначительно ответил я.
Сомневаюсь, что мама или Серафина волновались о моем благополучии, но, конечно, и я не мог их ни в чем винить.
Когда Грета показалась на пороге ванной, одетая в белое платье в красный горошек и красные же туфельки, ее глаза расширились.
– Все в порядке?
Мама засмеялась и обменялась взглядом с Серафиной, которая сказала:
– Именно об этом мы и собирались тебя спросить.
– О!.. – воскликнула Грета, покраснев и расплывшись в довольной улыбке.
– Полагаю, после такого взгляда слова не нужны, – заметила Серафина и зарделась. – И сейчас мы не будем вам докучать своим присутствием. Но вы должны быть внизу через десять минут.
Мамы помахали нам и ушли, оставив нас наедине, а я притянул Грету к груди.
– Жаль, что у нас есть общественные обязанности. Но мы должны встретиться лицом к лицу с волками.
– Ты имеешь в виду мою семью?
– Определенно. Только не говори, что они не будут устраивать шоу во время презентации простыни.
Грета выглядела невинной овечкой.
– Они защищают меня, но иногда ведут себя хорошо.
