– Нож часто символизирует фаллос. Ты разрезаешь на мне платье, и ткань расходится под лезвием. Полагаю, это означает, что моя девственная плева лопнет, когда ты войдешь в меня?
– Возможно, – пробормотал я. Я никогда не думал о таком, однако слова Греты о лишении девственности разожгли мою потребность.
Платье упало на пол, и Грета предстала передо мной в одних белых кружевных трусиках. Мой взгляд остановился на шрамах ниже пупка, и знакомая волна ярости захлестнула меня.
Грета запустила пальцы в мои волосы.
Я посмотрел на нее.
– Сегодня речь идет не о прошлом или ярости, а о нашей любви и о том, что ты наконец-то можешь сделать меня своей.
Я кивнул и заметил ее туфельки. Было трудно не улыбнуться.
– Скоро ты снова будешь танцевать для меня.
– Очень скоро, – подтвердила она.
Я опустился на одно колено.
– Моя, – проговорил я, целуя шрам на ее животе.
Я видел доказательства того, что была вынуждена пережить Грета, чтобы сегодняшний день состоялся, и мысленно повторял одно и то же: впредь я должен благодарить небеса за то, что она рядом со мной.
Я вскочил на ноги и оторвал Грету от пола. Она обхватила стройными ногами мои бедра, прижавшись к моему прессу. Я чувствовал ее жар сквозь тонкий материал трусиков. Погладил пальцами ее щеку и волосы, затем наклонил ее голову для поцелуя. Скользнул языком по ее губам, пока она не приоткрыла их для меня.
Я отнес ее на кровать и сорвал покрывало с лепестками роз, обнажив белые простыни. Меня охватило чувство тревоги за Грету, когда я вспомнил, что завтра мы должны предъявить окровавленные простыни.
Я опустил Грету на кровать и прижался поцелуем к ее губам, а потом – ниже, к шее и ключицам, прежде чем мой рот принялся дразнить ее соски. Провел по ним языком, наслаждаясь тем, какие они твердые на ощупь. Я погладил Грету по бокам, скользнув рукой в ее трусики.
Опустил указательный палец, раздвигая ее складочки, ища влажное тепло. И опустился еще ниже, раздвигая шелковистые половые губы и собирая влагу, скопившуюся у входа. Желание оказаться внутри нее, завладеть этой частью Греты, стало непреодолимым.
Однако я сдерживался – я стремился удовлетворить Грету и хотел поклоняться ей как королеве. Я убрал руку, мой палец был мокрым от ее возбуждения.
Я мазнул им по губам Греты, пока они не стали блестящими.
Она приоткрыла рот, в ее глазах виднелось любопытство и жажда узнать неизведанное. Она доверила мне взять ее в это путешествие и сделать его как можно более приятным, и я не подведу.
Я наклонился к ее лицу, втянул в рот ее нижнюю губу, пробуя на вкус. Моя рука снова опустилась ниже, я проводил пальцем по ее входу, наслаждаясь ее влажностью, теплом, шелковистостью. Затем ввел палец в нее, лениво скользя внутрь и наружу, пока мой язык дразнил ее рот. Вскоре стоны Греты стали громче, и я ввел в нее еще один.
Ее стенки плотно сжали мои пальцы, Грета издала очередной громкий стон, выгнувшись дугой навстречу толчкам моей руки. Я отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо, искаженное от удовольствия: глаза прикрыты, губы припухли и блестят от нашего поцелуя.
Мой взгляд прошелся по ее великолепному телу к лону. Я тяжело дышал, раздвигая ее складки пальцами. Они были покрыты ее соками. Я ускорился, прижимаясь ладонью к набухшему клитору при каждом толчке. Широко раскрыв рот, она закричала, сжав пальцы на моем запястье, чтобы удержать меня на месте. Я полностью погрузил пальцы в нее, когда оргазм захлестнул Грету.
Она зажмурилась, откинула голову назад, продемонстрировав свою изящную шею. Я не смог устоять, склонился ниже и втянул ее кожу ртом. Она вздрогнула, ее стенки крепче стиснули мои пальцы, когда она снова вскрикнула, содрогаясь от волны удовольствия.
Я продолжал посасывать ее, после чего решил полюбоваться своей работой. Утром на ее лебединой шейке будет красоваться изумительный засос. Она была моей, и я хотел, чтобы все видели доказательство моей любви.
Мой взгляд опять скользнул ниже. Я вытащил из нее пальцы и поднес ко рту, слизывая ее возбуждение. Грета наблюдала за мной с приоткрытыми губами, желание в ее глазах разжигало мою похоть. Она потянулась за моим пиджаком и помогла снять его, ловко расстегнула пуговицы рубашки, чтобы я мог снять ее.
Ее пальчики пробежались по моей груди, затем ниже, по дорожке волос. Вскоре я стоял на кровати на коленях совершенно голый, и желание на лице Греты, когда она рассматривала меня, было безудержным.
Я не дал Грете шанса дотронуться до моего члена. Я уже был твердым. Теперь мне нужно убедиться, что Грета готова так же, как и я.
Встав на колени на пол, я притянул Грету к краю матраса, прежде чем опустить рот к ее киске. Ее вкус заставил меня застонать.
Она была такой мокрой.
– Я готова, Амо.
Я усмехнулся в ее половые губы:
– Доверься мне.
– Хорошо, – простонала она, когда я втянул ее клитор в рот.
Грета раскрыла ноги, поставив ступни так, словно собиралась танцевать.
