Я поджала губы. Брат не согласился бы остаться в Вегасе, когда я летела в Нью-Йорк, что бы я ни говорила.
– Я постараюсь.
– Аврора умеет хранить секреты?
– Разве ты не должен был побеспокоиться об этом, прежде чем звонить ей? – спросила я, развеселившись.
– Да, но мое желание позвонить тебе было сильнее осторожности.
Я закрыла глаза:
– Она – может.
По крайней мере, почти от всех, кроме Невио. По какой-то причине она не могла солгать ему.
– Увидимся через неделю.
– Ладно. – Я сбросила вызов и сделала глубокий вдох, задаваясь вопросом: что сейчас произошло?
Что это было?
Когда я открыла глаза, Аврора смотрела на меня разинув рот.
– Что с тобой? – Ее голос был тихим, шокированным.
– Я не знаю.
Она покачала головой, как будто не могла в это поверить.
– Амо собирается жениться через несколько недель.
– Никому не говори, хорошо?
Она подмигнула мне.
– Конечно.
Но я различила неуверенность в ее голосе.
– Даже Карлотте или твоим родителям, и уж точно не Невио. Поклянись.
– Грета… – раздался рык, за которым последовало резкое шиканье.
Дверь ванной распахнулась, и сюда ввалился Невио, с грязными волосами и в одних боксерах. И с двумя чашками с кофе.
Он глотнул кофе, глаза Невио сузились, когда он увидел Аврору рядом со мной.
– Девичьи разговоры? – И брат протянул мне вторую чашку кофе.
Когда он наклонился, я заметила, как Аврора рассматривает его с таким неприкрытым восторгом, что я наконец-то все поняла.
Подобные вещи никогда не имели для меня значения, но с тех пор, как я встретила Амо, я чувствовала это нутром.
Наши взгляды на мгновение встретились, она вскочила на ноги и чуть не выбила чашку Невио из рук. Часть горячей жидкости пролилась на его обнаженную грудь и боксеры, заставив вновь зашипеть.
– Мне не нравятся игры с огнем, – прорычал он.
Я перепугалась, и Аврора, судя по всему, тоже. Она схватила полотенце с пола и неловко похлопала Невио по груди.
Затем, похоже, Аврора придумала кое-что получше, попятилась и швырнула в него полотенце. Она пылала от смущения. Он ловко поймал его, нахмурив брови.
Аврора выглядела так, будто у нее вот-вот случится нервный срыв. Ее обуревали противоречивые эмоции, но главенствовало здесь беспокойство. Я знакома с этим состоянием не понаслышке и посочувствовала Авроре.
– Ты можешь оставить нас наедине? – обратилась я к брату.
Он выглядел ошеломленным. Раньше я никогда не просила его ни о чем подобном.
Однако он пожал плечами:
– Без проблем. Вернусь позже. – Бросив скептический взгляд на Аврору, он повернулся к двери.
– С днем рождения! – Аврора практически крикнула ему вслед.
Он вновь оглянулся. Уголок его рта приподнялся в загадочной улыбке.
– Спасибо, Рори. – Он взъерошил ее светлые волосы и ушел.
Аврора уставилась на закрытую дверь, ее нижняя губа дрожала.
– Ты в порядке? – осторожно спросила я, хотя видела, что это не так.
– Нет, – жалобно пролепетала она, опустилась на пол и спрятала лицо в ладонях.
А вдруг она расплачется? Что же тогда делать? Я не знала… Может, позвонить Киаре?
Внезапно она издала приглушенный крик, что-то пробормотала и посмотрела на меня сквозь пальцы.
Ее голубые глаза были влажными, но она не плакала.
– Почему я веду себя так глупо рядом с ним?
У меня не было ответа на ее вопрос. Но она определенно вела себя очень любопытно.
– Может, потому, что ты влюблена? – предположила я.
Аврора замотала головой:
– Тсс! Я не хочу, чтобы он услышал!
Я бы не удивилась, если бы он уже обо всем догадался. Невио умел читать людей лучше, чем я. Даже если его не волновали их эмоции, он хранил их в памяти – на тот случай, если они ему понадобятся. Возможно, он просто решил игнорировать влюбленность Авроры, поскольку она не интересовала его по разным причинам, а еще из уважения к Фабиано.
Я никогда не говорила с ним об Авроре.
– И не проболтайся, ладно? Я клянусь, что никому не скажу об Амо, но, пожалуйста, помалкивай насчет Невио.
– Хорошо. – Но я бы все равно никому ничего не сказала. Эмоциональное состояние Авроры было исключительно ее личным делом.
Кроме того, ее чувства к Невио никого не трогали.
А мои чувства к Амо?.. Любовь могла оставить после себя руины. И все же я бы полетела в Нью-Йорк, чтобы увидеть его.
Мое сердце бешено билось, окружающие звуки эхом отдавались и пульсировали в голове и в ушах, разрывая барабанные перепонки.
Затем первые аккорды заполнили театр, и я ненадолго смежила веки. Я потеряла себя в музыке, в ощущении сцены под ногами, вдыхала теплый воздух, позволяя ему наполнять мои легкие.
Недавний грохот уличного движения – шорох шин и клаксоны автомобилей – мигом отошли на второй план, и я даже забыла о пристальных взглядах других учеников труппы, которые хотели разобрать каждое танцевальное па. Все было напрочь смыто прекрасной и беспредельной волной музыки.
Я танцевала вариации Жизели[2] из первого акта бесчисленное количество раз. Это один из моих самых любимых балетов, но я никогда не чувствовала его так глубоко, как сегодня. Страстная влюбленность Жизель, ее счастье, когда она была с Альбертом…
