Затем суровая правда жизни разрывает в клочья мир невинности, Жизель впадает в безумие, и вот оно – бешенство в каждом повороте и прыжке, когда она осознает безнадежность любви.
На последнем аккорде я остановилась, мое дыхание участилось, но в то же время я чувствовала себя удивительно спокойно.
Я открыла глаза, вглядываясь в зрительный зал, и заметила кого-то в одном из задних рядов. Во время репетиций там обычно никто не сидел. Тренеры и мои коллеги-танцоры наблюдали либо с первого ряда, либо из-за кулис.
Жар наполнил мои щеки и живот. Мысленно я танцевала для него, даже не подозревая о его присутствии.
Амо сидел в предпоследнем ряду, окутанный тенью, так что я не могла видеть выражение его лица.
Мое сердце заколотилось, наполняясь тоской, которую я не могла объяснить. Учительница хлопнула в ладоши, оторвав меня от этого момента.
Я повернулась к ней. Она пригласила вперед мальчика по имени Мик. Он был на пару лет младше меня. Напряжение наполнило мое тело. Танцы с другими были и всегда будут тем препятствием, через которое мне трудно перепрыгнуть. Именно это сдерживало меня, именно поэтому я предпочитала танцевать в одиночестве по ночам, хотя мой прежний учитель однажды сказал, что я зря трачу драгоценный талант.
Но если бы я хотела иметь хоть какой-то шанс стать частью этой балетной программы, мне пришлось бы танцевать с партнером. Вот почему я изначально собиралась отменить сегодняшнюю репетицию и, когда летела в Нью-Йорк, все еще была уверена, что не буду танцевать вообще, а только попытаюсь встретиться с Амо. Я не знала, что он приедет сюда. Он не связывался со мной после телефонного разговора, но я знала, что он найдет способ увидеться со мной.
Я абсолютно верила в это.
Но сейчас, стоя на сцене, я хотела выложиться по максимуму, даже если это потребует огромных душевных усилий. Я понимала, почему Невио и папа позволили мне приехать сюда. Потому что они не сомневались: я никогда не попаду в программу.
Невио знал меня лучше, чем я сама себя. Он буквально чуял каждый мой страх, а раньше предугадывал каждое мое желание.
Я знакома с его тьмой, а он – с моими призраками.
Мик протянул руку ладонью вверх, выражение его лица было сосредоточенным и серьезным. Я колебалась. Почти через минуту он растерялся. Я заставила свою руку двигаться, пока моя ладонь не легла на его.
Его кожа была слишком теплой и липкой. Пол заскрипел под моими ногами чересчур громко, а шум кондиционера показался ревом.
Запах пота, пыли и старой резины забивал мне нос. Мое сердце выскакивало из груди, а пульс участился еще сильнее.
Я сглотнула, и даже этот звук прозвучал практически непристойно.
– Готова? – спросил Мик.
Я вздрогнула, когда звук эхом повторился в моей голове.
Поежившись, я кивнула. Я пришла сюда и сделаю все, что в моих силах. Танцы были моей страстью. Они помогали мне, когда все казалось невероятно сложным. Они усмиряли хаос в моей душе, когда ничто другое не могло помочь.
Я не сдамся и сейчас отдам всю себя.
Когда я смотрел, как танцует Грета, у меня каждый раз перехватывало дыхание.
Как девушка может быть такой красивой и грациозной?
Я не обращал внимания на случайные взгляды балерин и их семей. Страх на их лицах смешивался с любопытством. Возможно, они думали, что я телохранитель Греты. Фабиано выглядел менее подозрительным, чем я.
Если они вообще знали, кто она такая… Грета являлась человеком, который не стремился быть в центре внимания, даже если ей там и место.
Когда преподавательница попросила Грету станцевать с партнером, я выпрямился.
Даже издалека я видел, как неловко чувствовала себя Грета. Я хотел защитить ее и едва не зарычал во весь голос.
У меня не было никакого права на подобную реакцию. По крайней мере, не в таком глубоком смысле. Ведь у Греты, как-никак, есть семья, которая заботится о ней. Но, видя явный дискомфорт Греты от того, что ей приходится прикасаться к партнеру по танцам, я понял, почему Невио не было в театре.
Учитывая его недостаток контроля и склонность к вспышкам насилия, мужчина-танцор уже давно был бы трупом.
Выражение лица Греты становилось все более напряженным, когда начался танец, а парень коснулся ее бедра. Черт, мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не броситься вперед и не прекратить это балаган.
Фабиано не отреагировал, а если бы я это сделал и повел себя как защитный бульдозер, он, несомненно, что-то заподозрил бы. Ни Грета, ни я не могли рисковать. Пока что он даже не знал, что я здесь. Я вошел после того, как он устроился на своем месте в передней части зала.
Честно говоря, я до сих пор не мог поверить, что Грета действительно находится здесь. Когда неделю назад она сказала, что будет в Нью-Йорке на репетиции танцев в Джульярде[3], я подумал, что это просто отмазка. Но теперь я увидел ее воочию, и то, как она танцевала, будет преследовать меня до самой смерти.
Это было потусторонне, страстно и невероятно грациозно.
Парень положил руки ей на талию, чтобы приподнять, но Грета отпрянула и покачала головой.
– Я не могу.
Я услышал ее голос. Тут была чертовски хорошая акустика.
